Главная » Библиотека » Крепость без фортов » ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Крепость без фортов

 

Страницы героической обороны Лиепаи

 

 

Роман Андреевич Белевитнев

Андрей Филиппович Лось

 

М., Воениздат, 1966 г.


 

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

 

1

Шел пятый день боев. Утром 26 июня фашисты предприняли особенно яростную атаку на участке 56-го стрелкового полка. Майор Кожевников видел, что гитлеровцы все ближе подходят к окопам и траншеям. Вот они перенесли огонь уже в глубь обороны, снаряды и мины рвутся позади. Гитлеровцы, все время перебегавшие от укрытия к укрытию, теперь надвигались на наши окопы во весь рост, строча на ходу из автоматов.

Из-за брустверов окопов беспрерывно раздавались выстрелы, одна за другой летели гранаты. Но фашисты, обходя убитых, перепрыгивая через трупы, рвались к позиции. Отдельные группы уже вклинились в оборону. Находившийся во второй траншее майор Кожевников увидел, как гитлеровцы начали прыгать в окопы. Там уже завязывались рукопашные схватки. Командир полка почувствовал, что нависшую угрозу может предотвратить только что-то необычное, из ряда вон выходящее. Память выхватила из прошлого одну запомнившуюся на всю жизнь картину... Искрошенный снарядами лед Финского залива. Уже хорошо видны очертания Кронштадта. Навстречу — беспрерывные вспышки выстрелов. Свистят, цокают о лед пули. Падают подкошенные огнем мятежников курсанты. А впереди идет комиссар в кожаной куртке, перехваченной ремнем. Идет, чувствуя уверенную весомость каждого своего шага...

Кожевников отбросил недокуренную папиросу, оперся раненой рукой о бруствер, а здоровой — о кромку траншеи, рывком выпрыгнул из укрытия, машинально, по старой армейской привычке, расправил гимнастерку под ремнем и на виду у всех твердой походкой, как это он всегда делал, появляясь перед строем, пошел к первой траншее.

Бойцы, увидев командира полка, без всякой команды поднялись из своих окопов, рванулись вперед.

В цепи своего сильно поредевшего за время боев батальона бежал капитан Дубровин. Он старался поближе держаться к командиру полка, не упускал его из виду, чтобы в любое время ринуться на выручку.

Из-за кустов вынырнул броневичок и, опережая стрелков, помчался навстречу врагу. Он врезался в цепи гитлеровцев, расстроил их боевые порядки. После выяснилось, что подбитую бронемашину отремонтировал и повел в бой отважный разведчик лейтенант Воробьев.

Бронемашина застряла в глубокой канаве. Стрелять в таком положении было нельзя. Тогда Воробьев снял пулемет и выскочил с ним из машины. Он бежал впереди всех, часто припадая на одно колено, и бил по фашистам.

Схватка была в самом разгаре, когда слева, позади смешавшихся боевых порядков гитлеровцев, замелькали полосатые тельняшки моряков, развевающиеся ленты бескозырок.

— По-лун-дра! — докатилось оттуда вместе с выстрелами.

Впереди моряков, расчищая дорогу автоматной стрельбой, бежал в распахнутом на груди бушлате старшина. От него не отставали товарищи. В их руках поблескивали вороненые стволы автоматов.

Майор Кожевников еще не видел моряков, но заметил, что напор врага ослабевает, что на их правом фланге произошло какое-то замешательство. А моряки, разрывая вражеские цепи, шли навстречу нашим стрелкам, и еще громче раздавались их возгласы:

— Полундра! Полундра!

«Откуда они взялись, эти орлы? Вот уж действительно в пору подоспели», — думал Кожевников, когда исход атаки фашистов был решен не в их пользу. Оказалось, что этими храбрецами были морские авиаторы из 43-й гидроэскадрильи, которая в первые дни войны базировалась на озере Дурбе. Оттуда авиаторы наносили удары по колоннам гитлеровцев. Только тогда, когда немецкие танки подошли к самому озеру, гидросамолеты поднялись в воздух и улетели на Киш-озеро под Ригу.

На опустевшей базе эскадрильи остались одиннадцать матросов и старшин, до этого охранявших самолеты. Но враг отрезал им путь. Тогда старшина Просторов повел товарищей в сражающуюся Лиепаю. По дороге не раз вступали в бой с небольшими немецкими отрядами, с вооруженными айзсаргами.

У моряков не было карты, они плохо знали здешние места, то и дело наталкивались на препятствия. Выручила девушка-латышка, назвавшая себя Кноферфельд. Она провела их по тропинкам и лесным дорогам к городу. Авиаторы с ходу вступили в бой, очень кстати помогли стрелкам.

— Теперь будем вместе с вами защищать Лиепаю,— говорил в окопах стрелков Александр Просторов, знакомя их со своими боевыми товарищами — старшиной первой статьи Худяковым, матросами Валентином Маревым, Павлом Пальченко и другими.

— Надежные ребята, — похлопывая по плечу Просторова, говорил один из сержантов. — Здорово вы нас выручили.

А чуть позднее враг начал наседать на позиции тосмарцев. Экономя патроны, судоремонтники близко подпустили фашистов к своим окопам, чтобы разить их наверняка. Отец и сын Дразловские, Роберт Кажокниек, Гарольд Спростс, Янис Осис, Варфоломей Дегтярев, Вальдемар Сиполс каждую пулю посылали точно в цель.

Артур Петерсон увидел, как во время боя по траншее пробиралась девушка. Она то подавала патроны, то перевязывала раненых. Парторг узнал Ирму Лукаш, вспомнил, как настойчиво она добивалась, чтобы ее записали в боевой отряд.

Бой усиливался. Траншею тосмарцев засыпали осколки немецких мин. Раненых становилось все больше. Вот она склонилась над тяжелораненым, приготовила уже бинты. И вдруг рядом разорвалась мина. Ирма упала на дно траншеи.

Артур Петерсон подбежал к Ирме, бережно поднял. Берет с ее головы упал, и светлые, как лен, волосы рассыпались, упали на плечи. Потухшие глаза были открыты, но ничего не видели и больше никогда уже не увидят ни голубого неба, ни весенних цветов, ни моря, ни родного города.

Много насмотрелся в эти дни парторг, но гибель девушки-комсомолки глубоко потрясла его, заставила до боли сжаться сердце.

Вечером товарищи вынесли с поля боя убитых. На склоне безымянной высотки, за которую бились весь день, появились новые холмики...

 

2

Над Лиепаей бушевало пламя. Горели склады горючего в районе торгового порта, вспыхнули запасы топлива военно-морской базы. Горели жилые дома, школы, магазины, административные здания. Зарево пожаров поднималось над городом, зловещими бликами металось и плясало над гаванью, над каналами и улицами. Казалось, горела сама земля, плавились булыжные мостовые, воздух настолько пропитался дымом и смрадом, что невозможно было дышать.

В штабе обороны собрались полковник Бобович, капитан первого ранга Клевенский, полковой комиссар Котомин, секретари горкома партии Микелис Бука и Янис Зарс. Все эти дни они жили одной заботой: во что бы то ни стало защитить город, не пропустить в него немецко-фашистские части.

Еще час назад никто из них не помышлял оставить город, хотя силы иссякали и все труднее и труднее было Удерживать позиции. Боеприпасы были на исходе, надежд на то, что их удастся пополнить, не оставалось. Гитлеровцы отрезали все пути, и гарнизон, прижатый с суши к блокированному морю, оказался далеко позади отступавших частей Советской Армии.

И вот получен приказ штаба Северо-Западного фронта об отходе частей гарнизонов из Лиепаи. Нельзя сказать, что этот приказ в сложившейся обстановке был неожиданным. В то же время он крайне озадачил тех, кто собрался здесь, в штабе обороны города. Прежде всего вставал вопрос, как обеспечить прорыв. Для прорыва надо было сконцентрировать в одном месте мощные, хорошо вооружённые сводные отряды. Но нельзя было оголять и другие участки обороны, протянувшиеся на многие километры, тем более что противник ни на одном из них не ослаблял атак.

Решая этот вопрос, командиры, партийные и советские работники не забывали о многом другом. Как отправить раненых? Как быть с семьями защитников города, не успевшими эвакуироваться? Что делать с не вывезенной техникой, со складами, доками?

Каждый вопрос обсуждали всесторонне, сообща искали лучшие варианты решения.

В ходе обороны города осуществлялось тесное взаимодействие сухопутных частей и военно-морской базы, и при отходе решили действовать совместно. Задача сводилась к тому, чтобы перебазировать все силы гарнизона в Вентспилс и там, на реке Вента, совместно с 114-м стрелковым полком создать новый оборонительный рубеж. Части должны были прорываться двумя колоннами: одна по приморской дороге на Вентспилс, другая — немного правее. В состав первой колонны входили подразделения 56-го стрелкового полка, 32-й отдельный местный стрелковый батальон, 84-й отдельный зенитный артиллерийский дивизион, личный состав 23-й батареи береговой обороны, служащие порта. Колонну возглавлял майор Кожевников. Вторая колонна состояла из подразделений 281-го стрелкового полка, 43-го отдельного зенитно-артиллерийского дивизиона и 389-го зенитного дивизиона 67-й стрелковой дивизии. Колонну вел полковник Бобович.

К двум колоннам основных сил гарнизона присоединялись пограничники и воинские специальные подразделения, которые располагали несколькими легкими пушками, минометами, пулеметами и небольшим боезапасом.

Вслед за воинскими подразделениями выходили отряды вооруженных рабочих.

Последним, согласно приказу, покидал город, взрывая мосты, личный состав 27-й батареи береговой обороны и противотанковой батареи 67-й стрелковой дивизии. Эвакуация раненых и членов семей военнослужащих возлагалась на работника политотдела военно-морской базы Дьяченко.

Микелис Бука, внимательно выслушав приказ, задумался. Тяжело было оставлять город, в котором вырос, боролся в подполье, налаживал новую, советскую жизнь.

— Центральный Комитет, — твердо сказал Бука, — дал нам указание оставить город только после того, когда из него выйдут все войска. Мы это выполним.

Много трудностей возникало перед защитниками города во время выработки плана прорыва, еще труднее было осуществить этот план.

 

* * *

 

Подготовка к прорыву началась в ночь на 27 июня.

В 3 часа 30 минут, пока еще полностью не рассвело, из гавани вышли торпедные катера под командованием капитан-лейтенанта Сергея Александровича Осипова. На борту одного из катеров находилась оперативная группа штаба военно-морской базы во главе с капитаном первого ранга С. М. Клевенским. Не обнаружив противника, катера повернули на север и взяли направление на Вентспилс, осматривая с подлунной стороны захваченное врагом побережье.

Уже недалеко был потухший маяк Ужава, когда моряки заметили на просветлевшей морской глади торпедные катера противника. Их было шесть. Наши катера вступили в неравный бой. Умело маневрируя и заслоняясь дымовыми завесами, советские моряки сумели прорваться, повредив в бою немецкое транспортное судно.

Тем временем вдоль побережья и по лесным дорогам вытягивались колонны бойцов дивизии, моряков, рабочих-добровольцев. Утро они встретили в перестроенных за ночь боевых порядках.

Солнце, поднявшееся из-за соснового бора, вызолотило песчаные приморские дюны, засветилось маленькими оранжевыми огоньками в росистой траве.

На сравнительно небольшом участке между морским побережьем и озером Тосмаре, где последние дни шли особенно ожесточенные схватки, стояла необычная тишина. По-видимому, немцы решили передохнуть, собраться с силами. Враг считал, что судьба защитников Лиепаи предрешена. Со всех сторон, с суши и моря, они были окружены несколькими поясами, через которые им, по мнению немецкого командования, никогда не удастся пробиться.

На вынесенном на опушку соснового бора НП 67-й стрелковой дивизии в последний раз собрался старший командный состав. Полковник Бобович Владимир Маркович всматривался воспаленными глазами в усталые, осунувшиеся лица своих боевых товарищей. Он обратил внимание на то, что некоторые командиры успели побриться, переодеться. Новая гимнастерка с ярко горевшими на рукавах красными звездами была на полковом комиссаре Котомине. В аккуратно расправленной под ремнем гимнастерке стоял, прислонившись к дереву, майор Кожевников.

Чуть поодаль над полевым телефоном склонился Индиенко, командир 94-го легкоартиллерийского полка. Охрипшим голосом он передавал команды на батареи, которые начали артиллерийскую подготовку прорыва. Артиллерист нервничал, то и дело отрывался от телефонной трубки, торопил проходивших на КП командиров:

— Быстрее, быстрее, товарищи. Вас уже давно ждут. Нельзя опаздывать с наступлением. Снарядов осталось на несколько минут.

Когда все были в сборе, Бобович спросил:

— Все готово к наступлению? Время не ждет. Сейчас же идем на прорыв.

Командиры, получив указания, заторопились к своим подразделениям.

Роты, расположенные в рощах и перелесках, примыкавших к Шкедской дороге, зашевелились, бойцы поправляли на себе снаряжение, поудобнее прилаживали сумки с гранатами, а какой-то красноармеец, открыв сумку противогаза, стал засовывать в нее большую краюху хлеба.

— Видать, запасливый ты, друг, — кивнул в его сторону сосед.

— А что же? В наступлении не ждут, когда кухню подвезут. А без кухни, сам знаешь... — добродушно отозвался запасливый боец.

— Кабы знать да ведать, где нынче обедать, — вздохнул сосед.

Командир роты лейтенант Николай Федоров, пропустив вперед небольшую группу оставшихся в строю красноармейцев, пошел, тяжело ступая, вслед за ними. Продвигались по слегка бугристому полю, где ему был знаком каждый кустик. Здесь находилось стрельбище, сюда он почти ежедневно приводил бойцов, учил их, начиная с изготовки и прицеливания, всем премудростям стрелкового дела.

Стрельбище от края до края теперь было взрыхлено снарядами, густо посыпано осколками с налетом свежей ржавчины. Федоров оглянулся назад. К открытому полю начали подтягиваться другие подразделения, малочисленные, как и его рота; на левом фланге, в зеленых зарослях кустарника, среди дюн, замелькали черные бушлаты моряков. Вслед за передними подразделениями, разворачивавшимися все шире по фронту, показались легкие орудия. «Артиллеристы, — с удовлетворением отметил про себя Федоров, — не отстают от стрелков».

Гаубицы еще оставались на занятых перед прорывом позициях, их снаряды пролетали над головами и разрывались впереди.

Федоров не видел, как за боевыми порядками подразделений медленно шли раненые бойцы и командиры с перебинтованными головами, в белых лубках руками — все, кто мог идти сам. Вперемежку с ранеными шли женщины с узлами за плечами и детьми на руках...

Передовые подразделения, миновав хутор «Кубели», подходили к Шкедской школе. Молчавший до этого враг открыл огонь, сперва редкий, потом снаряды и мины стали рваться чаще. Бойцы, моряки и вооруженные рабочие продолжали идти, не останавливаясь. Артиллеристы уже разворачивали орудия, чтобы ответить противнику. В это же время ударили береговые батареи. Перед тем как взорвать орудия, расчеты выпускали по врагу все оставшиеся снаряды.

Огонь неприятеля усиливался с каждой минутой. То в одном, то в другом месте падали бойцы, на их место становились рабочие. От группы к группе передавали приказ начальника колонны майора Кожевникова ускорить темп продвижения. Нельзя было терять ни одной минуты.

Лейтенант Федоров со своей ротой двигался вдоль дороги. Залегшие в кюветах гитлеровские автоматчики вели по роте особенно сильный огонь.

Слева от дороги прорывались моряки. Главстаршина Николай Смирнов пробрался со своим отделением к берегу моря. Неожиданно с вершины дюны застрочил фашистский пулемет. Один из моряков — Николай Баранов, находившийся ближе всех к этой дюне, пополз вперед, разгребая сыпучий песок. Вокруг него заплясали песчаные фонтанчики — пулемет перенес огонь на смельчака. Пули ложились все ближе. Николай замер на месте. «Убит!» — с тревогой подумал командир отделения. Но в ту же секунду моряк чуть приподнялся, выхватил из-за пояса последнюю гранату и метнул ее к пулемету. Вражеский пулемет замолчал.

Моряки продвигались берегом. За пустынным кладбищем из-за какого-то строения их снова встретили пулеметные очереди. Передвигаясь по-пластунски и короткими перебежками, моряки приблизились к строению. Послышалась немецкая речь. В небо взлетели ракеты. Здесь у фашистов был наблюдательный пункт с радиостанцией и сигнальщиками. Почти рядом стоял пулемет, вздрагивавший во время выстрелов. Выждав момент, когда кончилась его длинная очередь, моряки вскочили на ноги и швырнули гранаты, с криком «ура» ворвались в строение. У радиостанции валялись трупы гитлеровцев. Наблюдательный пункт, с которого корректировался огонь, был ликвидирован.

Развернувшись в цепь, моряки под командой главстаршины Смирнова продолжали двигаться вперед, подавляя очаги сопротивления небольших вражеских групп в садах, домиках, на проселочных дорогах. В одном из садов их встретила огнем немецкая артбатарея. Ее забросали гранатами.

Смелые действия моряков на левом фланге помогли стрелкам очистить и удержать дорогу на Шкеде. По ней тотчас же устремилась колонна прорывавшихся подразделений. Впереди колонны на броневичке припал к пулемету полковой комиссар Котомин.

Гитлеровцы обрушили весь огонь на этот броневичок. Снаряды рвались рядом с ним, осколки барабанили по тонкой броне, но машина продолжала двигаться. Ни на шаг от нее не отставали бойцы, на ходу стреляя по наседавшим справа гитлеровцам, и вырвались из их кольца.

Но вот бронемашина накренилась на один борт, застыла на месте и задымила. Из нее, как и минуту назад, стрелял пулемет. Полковой комиссар прикрывал своих бойцов до последнего дыхания...

К месту прорыва двинулись новые подразделения, рабочие отряды. Среди них бойцы видели Микелиса Буку, Яниса Зарса и других партийных и советских работников. Здесь был и полковник Бобович, работники штаба дивизии.

Пока впереди шел бой, все они оставались у хуторка, стоявшего чуть в стороне от дороги. Бука и Зарс в последний раз обернулись в сторону полыхавшей огнем Лиепаи. Они твердо верили в то, что возвратятся сюда.

— Успела ли твоя жена, Янис, добраться до Риги? — спросил Бука у Зарса.

На третий день войны Микелис Бука вручил Августе Зарс, которая пешком уходила из города, небольшой ящичек с важными документами, случайно оставшимися в горкоме после отправки архива, чтобы она передала их в ЦК КП Латвии. Он надеялся на эту женщину, верил, что она сделает все, чтобы выполнить поручение.

Даже в эти тревожные минуты первый секретарь горкома партии думал о судьбе каждого человека, с которым он работал.

У хуторка появился Имант Судмалис. Он разыскивал Буку.

- Мы,—сказал Судмалис,—сделаем все для выполнения решения горкома партии. Оставшись в городе, будем беспощадно бороться с врагом.

На дороге показались машины с тяжелоранеными, с теми, кто не мог двигаться сам. Эвакуация их была делом сложным и трудным. Отправить транспортами по морю оказалось невозможно. Один из пароходов, заполненный ранеными, затопили гитлеровцы. Ночью вражеский снаряд попал в цистерны с мазутом. Возник пожар. Горючая жидкость разлилась по каналу. К порту нельзя было подойти. Работник политотдела базы Дьяченко, работники морского госпиталя сбились с ног, чтобы раздобыть машины и отправить на них раненых.

На одной из машин сопровождала раненых медицинская сестра Лидия Сиянович. Врач Соболев, зная, что Лидия беременна, отправил ее побыстрее в надежде, что машина успеет вырваться из вражеского кольца.

Под Шкеде не умолкал бой. Роты 56-го и 281-го стрелковых полков, моряки и рабочие отряды метр за метром продвигались вперед, расширяли проход, пропускали подразделения, машины с ранеными. Не раз гитлеровцам удавалось перекрыть дороги, потеснить и отбросить советских бойцов. Тогда они снова, собравшись с силами, ломали и размыкали вражеское кольцо. Погиб в неравном бою майор Кожевников. Ранен полковник Бобович. Вышел из строя командир зенитного дивизиона капитан Суханов. Не мог больше передвигаться и политрук Сиянович — пуля раздробила ему ногу. Большие потери несли и рабочие отряды.

Прорывавшимися подразделениями руководил теперь майор Меденцев. Молодой и энергичный командир, многому научившийся у генерала Дедаева, все первые дни войны был рядом с командиром дивизии, выполнял самые важные его поручения.

Бой на Шкедской дороге не прекращался и наступившей ночью.

В одной из боевых групп продвигались на Шкеде Микелис Бука и Янис Зарс. Вместе с красноармейцами они отбивались от наседавших гитлеровцев. Казалось, вражеское кольцо вот-вот останется позади. Но фашисты усилили огонь, перешли в контратаку. Бука и Зарс дрались стойко и мужественно, пока в груди их бились сердца. Всю жизнь они шли и боролись рядом, вместе и пали они в этом бою за свободу и независимость Советской Родины.

Бои по прорыву из окружения по своему ожесточению можно сравнить лишь с самыми напряженными схватками, которые приходилось выдерживать защитникам Лиепаи. Лицом к лицу с врагом встретились уже не раз побывавшие под огнем, бомбежками, в рукопашных схватках закаленные и возмужавшие за эти дни красноармейцы и моряки, пограничники и рабочие-добровольцы.

Несколько сот защитников прорвались через многослойное вражеское кольцо к Вентспилсу, соединились со 114-м стрелковым полком. Другие группы, продвигаясь через Кулдигу, вышли к Тукуму. Отдельным отрядам гарнизона удалось пробиться к Крустпилсу и влиться в действующие части 8-й армии. Из окружения пробилась и группа моряков, которую возглавила политрук Екатерина Васильевна Мелихова. Мужественная женщина-политработник вывела часть раненых бойцов и командиров и сопровождала их в глубокий тыл.

 

ОГЛАВЛЕНИЕ

 

Редактор А.И. Муравьёв

Литературный редактор Л.И. Козлова

Технический редактор Р.Ф. Медведева Корректор Г.В. Сакович


1-я типография

Военного издательства Министерства обороны СССР

Москва, К-6, проезд Скворцова-Степанова, дом 3