Главная » Армия и Флот » Фронт и Флот » Пограничные войска НКВД Прибалтийского округа » 12-й Либавский пограничный отряд » Пограничники

Пограничники

КОММУНИСТ № 102-105, 28.05-02.06.1981

 

Ежегодно 28 мая, когда отмечаем День пограничника, советские люди с большим унижением говорят о воинах в зеленых фуражках, зорко охраняющих каждый метр из 60 тысяч пограничных километров нашей страны.

История пограничных войск — это непрерывная борьба с врагами советской власти — кулачьем, недобитой белогвардейщиной, басмачами, шпионами и диверсантами. Всегда стойко, мужественно и непреклонно стояли сыновья всех народов нашей многонациональной страны на рубеже двух миров.

 

В 1940 году семья республик Страны Советов пополнилась. В её состав вошли народы Прибалтики: Литва, Латвия и Эстония. Пограничникам нужно было взять под охрану новые участки границы, а для этого создать новые отряды. Выл сформирован 12-й Либавский погранотряд, задачей которого была охрана морского побережья Латвии от Паланги на юге до мыса Колка на севере. Штаб и политотдел отряда были размещены в Лиепае. Начальником отряда был назначен опытный пограничник майор В.И. Якушев, начальником Штаба — выпускник академии им. М.В. Фрунзе майор В.А. Черников, комиссаром отряда — батальонный комиссар М.М. Рудченко.

12-й погранотряд состоял из 5 комендатур, имевших в своем составе 25 погранзастав, 2-х морских контрольно-пропускных пункта (в Лиепае и Вентспилсе), дивизиона морских пограничных катеров, отряду также оперативно подчинялись два гидросамолета. Окончательно отряд был сформирован в нюне 1940 года. В сентябре в отряд прибыло пополнение, большая часть которого были рабочие, комсомольцы из г. Орехово-Зуево Московской области. 3 месяца молодое пополнение проходило школу пограничной службы. Начальником учебного пункта был назначен начальник боевой подготовки 12-го погранотряда майор Михаил Федорович Гавриляк. Подтянутый, требовательный, образованный офицер, прекрасно владевший стрелковым оружием и спортивными снарядами, подававший своим подчиненным личный пример. Командирами рот и взводов были назначены старшие лейтенанты Лисицин, Рябоконь, Дехтерев, Гладких, Зателепин, лейтенанты Аверин, Петухов, Веткин, Волков. Много внимании обучению молодежи уделяли начальник огневой подготовки отряда капитан Лукьянец и инструктор пропаганды старший политрук Г.Д. Вологдин.

В результате сплоченной работы всего командного состава красноармейцы окончили учебу с отличными оценками по политической, огневой и служебной подготовке, что было отмечено комиссией Прибалтийского пограничного округа во главе с начальником политуправления округа бригадным комиссаром Потехиным.

В декабре 1940 года молодые пограничники у развернутого красного знамени отряда приняли присягу на верность Родине и свою клятву стойко и беззаветно охранять ее рубежи сдержали несколько месяцев спустя — в июне 1941 года, вписав еще одну славную страницу в историю пограничных войск нашей страны.

Вот как описывает эти последние предвоенные мирные месяцы Герман Дмитриевич Вологдин:

«Конец 1940 и начало 1941 года принесли нам много забот. Участились нарушения границы, подняли голову на хуторах «серые бароны», айзсарги, участились диверсии на предприятиях, немецкая разведка засылала шпионов и диверсантов, появились листовки и другая подрывная литература, на стенах домов руками буржуазных националистов выводились фашистские лозунги и свастика.

В марте и апреле 1941 года на участке 5 й комендатуры задерживались немецкие топографические суда, участились облеты фашистскими самолетами всего погранучастка. Все говорило о надвигавшейся с запада военной грозе. Отряд жил напряженной, тревожной жизнью. Для семей командного состава были организованы кружки по изучению стрелкового оружия и оказанию первой помощи раненым. Большинство семей уже имели большой опыт жизни на границе, и подчас боевые подруги пограничников вместе с мужьями становились в строй, с оружием в руках защищая заставы от нападения. А в часы досуга они были непременными участниками художественной самодеятельности, по которой 12-й погранотряд занимал первое место в округе, а также спортивных соревнований».

Жена старшего инструктора пропаганды 12-го погранотряда М.И. Стрельникова Вера Федоровна вспоминает:

«Я проехала немало отрядов, была активисткой части, награждалась ценными подарками, грамотами, была участницей совещания жен пограничниц в округе. На границе была участницей всех спортивных соревнований: лыжи, коньки, плавание, конный спорт, гимнастика. В молодости окончила режиссерско-актерский факультет студии при Доме Красной Армии».

Семьи пограничников, как и весь советский народ, мечтали о счастливой мирной жизни. С волнением прислушиваясь к тревожной международной обстановке, которая в нюне 1941 года осложнялась с каждым днем; понимали, что тишина на границе непрочна, что она может взорваться в любое мгновение, жили в постоянном напряжении.

Субботний день 21 июня прошел обычно, по распорядку: пограничники мылись в бане, писали письма родным.

На рассвете 22 июня кончилась тишина. Начинавшийся день стал водоразделом между миром и войной. Первоначальным заслоном на пути вероломного врага стали пограничные заставы. Вчерашние рабочие и колхозники, студенты и выпускники школ, не колеблясь ни минуты, взяли на себя очень трудную задачу — пока живые, не дать фашистам ступить на советскую землю. Рассчитывая на свое многократное превосходство в живой силе и боевой технике, гитлеровцы, уверенные в своей легкой победе, планировали за 30 минут уничтожить погранзаставы. Но они ошиблись. Советские пограничники, проявляя непоколебимую волю, самообладание, мужество, дрались отважно, с невиданной стойкостью.

Многое об этих боях могут рассказать архивные документы Центрального Государственного архива Советской Армии. Вот один из них — телеграмма из Таллина от начальника войск Прибалтийского военного округа генерал-майора К.И. Ракутина:

«22 июля 1941 г. 12.10.

По данным 105-го погранотряда, полученным через начальника 12-го погранотряда, по состоянию 06.00 на 22 июня 1941 года немцы на рассвете 22 июня сего года начали наступление на Палангу при поддержке артогня. Паланга горит».

Позже, после выяснения обстановки, сообщил:

«22 июня 1941 года в 05.00 два батальона немцев перешли в наступление. но в 300 метрах на нашей территории были остановлены частями Красной Армии и 105-го погранотряда. Два батальона обошли первую заставу 105-го погранотряда в направлении аэродрома в Паланге. К 08.45 противник занял Палангу и достиг участка 25-й заставы 12-го погранотряда. Застава вступила в бой».

Командовал 25-й пограничной заставой грамотный и энергичный лейтенант Андрей Порфирьевич Запорожец. Еще за два месяца до начала войны он усилил заставу дополнительными огневыми точками, которые сыграли немалую роль в первом же бою с фашистами. Неоднократные атаки гитлеровцев были отбиты. Горели от вражеского артогня постройки заставы, но воины продолжали бой. Силы были неравны. и пограничники вынуждены были с боями отходить к Руцаве.

Начальник штаба 12-го погранотряда майор Виктор Алексеевич Черников и старший инструктор пропаганды батальонный комиссар Михаил Иванович Стрельников собрали в Руцаве отходивших от границы 1-ю и 2-ю заставы 105 го погранотряда, 25-ю и 24-ю заставы 12-го погранотряда, остатки 83-го отдельного саперного батальона 67-й стрелковой дивизии, находившихся на строительстве укреплений в районе границы, и заняли оборону на южных подступах к Руцаве. В чрезвычайно короткое время были построены рубеж обороны, пулеметные гнезда.

148 пограничников и 300 саперов заняли исходный рубеж.

Первой в соприкосновение с противником вступила наша разведка под командованием старшины Пономаренко, пропустив и уничтожив разведку врага. Основные силы фашистов достигли подступов к Руцаве около 19 часов. До полка солдат, вооруженных станковыми пулеметами и минометами. Завязался бой, длившийся до позднего вечера. Фашисты прорвались в центр Руцавы. Здесь, в здании штаба 5-й комендатуры, окруженной оказалась группа раненых пограничников с военврачом 3-го ранга Исидором Григорьевичем Алесковским. Советские пограничники бились с фашистами до последней возможности, до последнего патрона, предпочитая плену смерть.

Под натиском превосходящих сил противника группа В.А. Черникова поздним вечером отходит от Руцавы к Папе, к 23-й заставе, где около двух часов вновь ведет бой с врагом, затем, присоединив к группе личный состав 23, 22 и 21-й погранзастав, отходит к Нице и соединяется с бойцами 281-го стрелкового полка 67 й стрелковой дивизии. В боях у Ницы В.А. Черников погиб.

Одновременно с боями на южном направлении бои развернулись и на восточном участке обороны Лиепаи. Здесь вмести с моряками Лиепайской военно-морской базы, сошедшими с кораблей на сушу, с воинами 67-й стрелковой дивизии и рабочими отрядами с большим мужеством сражались пограничники 20, 19, 18 й застав 4-й комендатуры, контрольно-пропускного пункта Лиепаи и штаба 12-го погранотряда. С 24 нюня город сражался в полном окружении. Силы его защитников с каждым Днем таяли.

25 июня группе пограничников, в которую вошли командиры штаба 12-го погранотряда Барташевич. Беляев, военфельдшер Ресивец, автотехник Артюшенко, младший лейтенант А.Ф. Савенков, политрук А.В. Федоренко и другие, была поставлена задача — на девяти машинах прорваться через позиции противника в Вентспилс за подкреплением. Из девяти машин прорвались только четыре. Во время кровопролитного боя в 14 километрах южнее Павилосты 22 пограничника вместо с политруком Федоренко погибли. Этот бой был на участке между хуторами Силмачи и Каспари. Шел он на перекрестке дорог часа в три ночи. А утром немцы согнали с окрестных хуторов жителей и приказали убрать тела павших. У дороги около хутора Каспари погибшие пограничники были захоронены. Свидетельница этих событий Ирма Карловна Гудович рассказала Г.Д. Вологдину, что один из местных жителей собрал документы убитых. Где они сейчас? Где могила пограничников? Известно, что после войны она была перенесена на одно из кладбищ. Кем? Когда? Куда? Над этим стоит подумать нашим следопытам и восстановить еще одну страницу летописи боев за Лиепаю.

Из архивных документов мы узнаем:

«26 нюня 1941 года личный состав 3-й комендатуры, 16-й и 17-й застав 4-й комендатуры с одной стрелковой ротой РККА с двумя гаубицами выступил на поддержку либавского гарнизона. Этой группе к Либаве прорваться не удалось в силу многочисленности противника. В бою 27 нюня 1941 года было ранено 76 человек. Из боя не вышли комендант 3-го участка капитан Дубовец н работник политического отдела округа старший политрук Бахарев».

Участник этого боя рядовой П.Л. Абросимов свидетельствует, что раненый комендант 3-й комендатуры капитан Дубовец с группой бойцов отходил к Павилосте, где принял бой с айзсаргами. Раненых бойцов спрятали жители одного из местных хуторов. Но айзсарги выследили их и передали фашистам. Капитан Дубовец был повешен. Кто спрятал советских пограничников? Где могила капитана Дубовца? Эта страница истории тоже ждет своих исследователей. В этом же бою, по свидетельству Г.Д. Вологдина, комиссара этого сводного батальона, погибли политрук Дерягин, старший лейтенант Шмонин, лейтенант Симоненко, рядовые Костяной, Кучеров. Косарев, Пчелкин, Власов, Князев и другие.

27 июня 1941 года, выполняя приказ, защитники Лиепаи пошли на прорыв окружения. Разгорелись бои к северу от Лиепаи, на Шкедской дороге, идущей вдоль берега моря. Кровопролитные схватки с врагом шли на Гризупской, Вентспилсской и дороге к Ташскому озеру. В этих местах свой последний бой приняла группа пограничников во главе с начальником оперативного отдела штаба 12-го погранотряда майором Артоваздом Акоповичем Кнтехцяном (фото). Это был авангард наших прорывавшихся войск, проводивший разведку боем. Майор Кнтехцян с небольшой группой, около 20 человек, продвинулись вдоль железнодорожной ветки ведущей на Вентспилс, но у развилки дорог в районе Капседе, возле старой ветряной мельницы, пришлось вступить в бой с врагом. Потеряв более половины своего состава, группа Кнтехцяна стала продвигаться на восток, к Ташскому озеру. На одном из хуторов горели строения, дым стелился по ржаному полю. Используя эту дымовую завесу, пограничники вынесли раненых к хутору Ценсони у проселочной дороги. Хутор был небольшой: двухэтажный дом с недостроенным вторым этажом, у дома — колодец, сарай. Нижний этаж был жилой, на верхнем разместились пограничники. Расположив на полу раненых, бойцы заняли круговую оборону. Время перевалило за полдень. Вдруг к дому подъехали фашисты. Пришлось группе Кнтгхцяна вступить в неравный бой. Видя, что советских воинов живыми не взять, фашисты подтащили артиллерию и открыли по дому огонь. До сих пор дом носит следы этого боя (рисунок).

 

 

Местный житель Петер Карлович Калнитис после боя, когда все утихло, побывал в этом доме, поднялся по лестнице на второй этаж и видел всех мужественных пограничников, павших смертью героев, в их числе майора Кнтехцяиа, до последнего вздоха оставшегося верным своему солдатскому долгу. Петер Карлович сам захоронил погибших советских воинов. После войны их останки были перенесены на Капседское кладбище. Над братской могилой белая плита с надписью: «Вы погибли, чтобы Родина цвела! … Здесь похоронены защитники Лиепаи, павшие в бою в 1941 г., П.К. Полоротов и 24 неизвестных героя».

Имя одного из них теперь известно — майор Кнтехцян. Можно ли установить имена остальных? Был ли среди них в этом последнем бою ближайший помощник А. Кнтехцяна — старший лейтенант Адам Иванович Гладких? Не теряют надежду узнать о его судьбе жена Ядвига Севастьяновна и сын Владимир. Рассказать об этом. могут только живые участники боя. А это значит — нужно писать. искать.

Да, по-разному сложились судьбы пограничников. Для военврача 3-го ранга И.Г. Алесковского, до последнего патрона защищавшего раненых, последний выстрел прозвучал в первый же день войны, для майора В.А. Черникова, политрука А.В. Сидоренко и майора А.А. Кнтехцяна — несколько дней спустя. Начальник 25-й погранзаставы лейтенант А.П. Запорожец, раненный в боях за Лиепаю, попал в плен, бежал и в последующие годы воевал в белорусских лесах командиром партизанского отряда, комиссаром бригады. В это же время в лесах Латвии взрывает железнодорожные мосты, склады боеприпасов, уничтожает телефонную связь, ведет бон с полицейскими гарнизонами партизанский отряд «Саркана булта», комиссаром которого был прослуживший около 20 лет в пограничных войсках батальонный комиссар Михаил Иванович Стрельников. Командиром отряда 3-й латвийской партизанской бригады Отомара Ошкална воевал комендант 2-го участка 12-го погранотряда капитан Иван Калистратович Богодистый. Напряженную, полную смертельного риска работу в тылу врага вел советский разведчик, помощник начальника штаба 2-й комендатуры 12-го погранотряда лейтенант Мокий Демьянович Каращенко, с которым читатели могут познакомиться в повести В. Владимирова и С. Суслова «Агент абвера».

Судьбы же многих пограничников 12-го отряда остаются неизвестными» но еще кровоточит в сердцах живых память о погибших. Поэтому мы должны приложить все усилия, чтобы вырвать у неизвестности новые имена, дописать новые страницы героической обороны Лиепаи, а для этого:

остаток поколений наших

обязан выжить и успеть

назвать по имени всех павших

и их бессмертие воспеть…

 

Ж. Попова,

краевед.

 


 

ROBEŽSARGI

KOMUNISTS № 102-105, 28.05-02.06.1981

 

Katru gadu 28. maijā atzīmējot Robežsargu dienu, padomju |audis ar lielu cieņu runā par karavīriem zaļajās cepurēs, kuri modri Sargā katru mūsu valsts 60 tūkstoš kilometru garās robežas metru. Robežsargu karaspēka vēsture tā ir nemitīga ciņa ar padomju varas ienaidniekiem: budžiem, līdz galam neiznīcinātiem baltgvardiem, basmačiem, spiegiem un diversantiem. Visu mūsu daudznāciju valsts tautu dēli allaž vīrišķīgi, stingri un nelokāmi sargājuši robežu starp divām pasaulēm. " Katru gadu 28. maijā atzīmējot Robežsargu dienu, padomju |audis ar lielu cieņu runā par karavīriem zaļajās cepurēs, kuri modri Sargā katru mūsu valsts 60 tūkstoš kilometru garās robežas metru.

Robežsargu karaspēka vēsture tā ir nemitīga ciņa ar padomju varas ienaidniekiem: budžiem, līdz galam neiznīcinātiem baltgvardiem, basmačiem, spiegiem un diversantiem. Visu mūsu daudznāciju valsts tautu dēli allaž vīrišķīgi, stingri un nelokāmi sargājuši robežu starp divām pasaulēm."

 

1940. gadā Padomjzemes republiku saime palielinājās. Tai pievienojās Lietuva, Latvija un Igaunija. Robežsargiem vajadzēja uzraudzīt jaunus robežas posmus, šim nolūkam bija jāizveido jaunas vienības. Tika izveidota 12. Liepājas robežsargu vienība, kuras uzdevums bija Latvijas jūras piekrastes apsardzība no Palangas dienvidos līdz Kolkasragam ziemeļos. Vienības štābs un politdaļa atradās Liepājā. Par vienības priekšnieku bija nozīmēts pieredzes bagāts robežsargs majors V. Jakuševs, par štāba priekšnieku M. Frunzes akadēmiju beigušais majors V. Cerņikovs, par vienibas komisāru bataljona komisārs M. Rudčenko.

12. robežsargu vienībā bija 5 komandantūras, kuru sastāva bija 25 robežsargu posteņi, 2 jūras kontroles un caurlaides punkti (Liepājā un Ventspilī), jūras robežsargu kuteru divizions. Vienības rīcībā bija arī divi hidroplāni. Vienība galīgi tika izveidota 1940. gada jūnijā. Septembrī vienību papildināja, lielākoties tie bija Maskavas apgabala Orehovozujevas strādnieki, komjaunieši. Trīs mēnešus jaunais papildinājums mācījās robežsargu dīcnestuT macmiT'punkta bija nozīmēts 12. robežsargu vienības kaujas mācību priekšnieks majors Mihails Gavriļuks. Brašs, prasīgs, izglītots virsnieks, kurš lieliski prata rīkoties ar šaujamiem ieročiem un sportot. Saviem pakļautajiem viņš rādija krietnu priekšzīmi. Par rotu un vadu komandieriem tika norīkoti leitnanti Averins, Petuhovs, Vetkins, Volkovs. Daudz uzmanības jauniešu apmācībām veltīja vienības šaušanas apmācību priekšnieks kapteinis Lukjaņccs un propagandas instruktors vecākais politiskais vadītājs H. Vologdins.

Visu virsnieku saskaņotā darba rezultātā sarkanarmieši ar teicamām atzīmēm beidza politiskās, šaušanas un dienesta apmācības. To atzīmēja Baltijas robežapsardzības apgabala komisija apgabala politiskās pārvaldes priekšnieka brigādes komisāra Potehina vadībā.

1940. gada decembrī jaunie robežsargi pie vienības plīvojošā sarkanā karoga zvērēja uzticību Dzimtenei un savu zvērestu nelokāmi un pašaizliedzīgi sargāt tās robežas turēja jau pēc dažiem mēnešiem, 1941. gada jūnijā, ierakstīdami vēl vienu dižu lappusi mūsu valsts robežapsardzības karaspēka vēsturē.

Lūk, ko par šiem pēdējiem mierīgajiem pirmskara mēnešiem stāsta Hermanis Vologdins.

«1940. gada beigas un 1941. gada sākums sagādāja mums daudz rupju. Biežāk tika pārkāptā robeža, lauku mājās galvu pacēla «pelēkie baroni», aizsargi, uzņēmumos bieži notika diversijas, vācu izlūkdienests iesūtīja spiegus un diversantus, parādījās lapiņas un cita graujoša literatūra. Uz namu sienām buržuāziskie nacionālisti rakstīja fašistiskos lozungus un zīmēja kāškrustus.

1941. gada martā un aprīli 5. komandantūras sektorā aizturēja vācu topogrāfiskos kuģus, fašistu lidmašīnas aizvien biežāk lidoja pāri robežapsardzības sektoram. Viss liecināja, ka no rietumiem nāk kara negaiss. Vienība dzīvoja spraigu, satrauktu dzīvi. Komandējošā sastāva ģimenēm organizēja pulciņus šaujamo ieroču apgūšanai un pirmās palīdzības sniegšanai ievainotajiem. Ģimeņu lielākajai da|ai jau bija krietna dzīves pieredze robežas tuvumā, un dažkārt robežsargu sievas bija stājušās ierindā un ar ieročiem rokās aizstāvējušas robežsargu punktus pret uzbrucējiem.** Atpūtais stundās viņas piedalījās mākslinieciskajā pašdarbībā. Šajā jomā 12. robežsargu vienība ierindojās pirmajā vietā apgabalā, tādus pašus panākumus izcīnīja sporta sacensībās.»

12. robežsargu vienības vecākā propagandas instruktora M. Streļņikova sieva Vera Streļņikova atceras:

«Biju dzīvojusi daudzās vienībās, aktīvi piedalījusies karaspēka daļas sabiedriskajā dzīvē, apbalvota ar vērtīgām balvām, Goda rakstiem. Biju apgabala robežsargu sievu apspriedes dalībniece. Piedalījos visās sporta sacensībās. Slēpes, slidas, peldēšana, jāšanas sports, vingrošana... Jaunībā biju beigusi Sarkanās Armijas nama studijas režisoru un aktieru fakultāti un vienmēr darbojos uz skatuves karaspēka daļā, kur dienēja virs.»

Robežsargu ģimenes, tāpat kā visa padomju tauta, sapņoja par laimīgu un mierīgu dzīvi, satraukti klausījās ziņas par nemierpilno starptautisko stāvokli, kas 1941. gada jūnijā sarežģījās ar katru dienu. Saprazdamas, ka klusums pie robežas nav stabils, ka tas var beigties jebkurā brīdī, dzīvoja nemitīgā sasprindzinājumā.

21. jūnijā bija sestdiena, tā noritēja kā parasti: robežsargi mazgājās pirtī, rakstīja vēstules piederīgajiem.

22. jūnija rītausmā klusums beidzās. Šī diena šķīra mieru un karu. Ienaidnieka ceļā stājās robežsargu posteņi. Vakarējie strādnieki, kolhoznieki un jaunieši, ne brīdi nešaubīdamies, uzņēmās ļoti grūtu uzdevumu kamēr ir dzīvi, ne metru neļaut fašistiem nostaigāt Padomju zemē. Rēķinādamies ar savu pārākumu dzīvā spēkā un kaujas tehnikā, hitlerieši bija pārliecināti par vieglu uzvaru un cerēja 30 minūtēs iznicināt robežsargu punktus. Viņi kļūdījās. Robežsargu punktu ļaudis vīrišķīgi un nelokāmi stājās pretī ienaidniekam.

Par šīm kaujām daudz var pastāstīt Padomju Armijas Centrālās Valsts arhīva dokumenti. Lūk, viens no tiem – Baltijas kara apgabala karaspēka priekšnieka ģenerālmajora K. Pakutina telegramma no Tallinas:

«1941. gada 22. jūnijā. 12.10.

Pēc 105. robežsargu vienības ziņām, kas saņemtas no 12. robežsargu vienības priekšnieka, pēc stāvokļa 1941. gada 22. jūnijā, 06.00 vācieši šā gada 22. jūnija rītausmā sāka uzbrukumu Palangai ar artilērijas atbalstu. Palanga deg.»

Vēlāk, kad stāvoklis noskaidrojās, ziņoja:

«1941. gada 22. jūnijā 05.00 divi vāciešu bataljoni devās uzbrukumā, bet 300 metrus no robežas mūsu teritorijā tos apturēja Sarkanās Annijas daļas un 105. robežsargu vienība. Divi bataljoni apgāja 105. robežsargu vienības pirmo robežsargu posteni Palangas lidlauka virzienā. Līdz 08.45 ienaidnieks ieņēma Palangu un sasniedza 12. robežsargu vienības 25. posteņa sektoru. Postenis sāka kauju.»

25. robežsargu posteni komandēja Izglītots un enerģisks virsnieks leitnants Andrejs Zaporožecs. Divus mēnešus pirms kara sākuma viņš pastiprināja posteni ar papildu ugunspunktiem, kuriem bija svarīga loma pirmajā kaujā ar fašistiem. Fašistu vairākkārtējie uzbrukumi tika atvairīti. Dega ienaidnieka artilērijas sašautās robežsargu posteņa ēkas, bet robežsargi turpināja cīņu. Spēki bija nevienlīdzīgi, un robežsargi bija spiesti ar kaujām atiet uz Rucavu.

12. robežsargu vienības štāba priekšnieks majors Viktors Čerņikovs un vecākais propagandists instruktors bataljona komisārs Mihails Streļņikovs sapulcināja Rucavā 105, robežsargu vienības 1. un 2. posteņa, 12. robežsargu vienības 25. un 24. posteņa un 67. strēlnieku divīzijas 83. atsevišķā sapieru bataljona atlikušos karavīrus, kurš būvējis nocietinājumus pie robežas, un ieņēma pozīcijas dienvidos no Rucavas. Ārkārtīgi īsā laikā tika iekārtota aizsardzības līnija, ložmetēju punkti. 148 robežsargi un 300 kareivji celtnieki ieņēma izejas pozīcijas.

Ienaidnieka ceļā pirmie stājās mūsu izlūki staršinas Ponomarenko vadībā, palaižot garam un iznīcinot iebrucēju izlūkus. Fašistu galvenie spēki Rucavas pievārti sasniedza apmēram pulksten deviņpadsmitos gandrīz pulks kareivju ar balsta ložmetējiem un mīnmetējiem. Kauja ilga līdz vēlam vakaram. Fašisti ielauzās Rucavas centrā. Šeit 5. komandantūras štāba ēkā tika ielenkta ievainoto robežsargu grupa kopā ar 3. ranga kara ārstu Isidoru Aleskovski. Padomju robežsargi cīnījās ar fašistiem līdz pēdējai patronai.

Ienaidnieka pārspēka spiesta, V. Čerņikova grupa vēlu vakari atkāpās no Rucavas uz Papi līdz 23. postenim, kur gandrīz divas stundas cīnījās ar ienaidnieku, pēc tam 23., 22. un 21. robežsargu posteņa personālsastāvs pievienojās šai grupai un atkāpās līdz Nīcai, kur pievienojās 67. strēlnieku divīzijas 281. strēlnieku pulkam. Kaujās pie Nīcas V. Cerņikovs gāja bojā.

Vienlaikus ar kaujām dienvidu virzienā kaujas noritēja Liepājas aizstāvēšanas austrumu sektorā. Šeit kopā ar Liepājas jūras kara bāzes jūrniekiem, kuri bija nokāpuši no kuģiem, 67. strēlnieku divīzijas kareivjiem un strādnieku vienībām vīrišķīgi cīnījās 4. komandantūras 29., 19. un 18. posteņa, Liepājas kontroles un caurlaides punkta un 12. robežsargu vienības štāba robežsargi. Kopš 24. jūnija pilsēta cīnījās pilnīgā ielenkumā. Tās aizstāvju spēki mazinājās ar katru dienu.

25. jūnijā robežsargu grupai, kurā bija 12. robežsargu vienības štāba komandieri Bartaševičs, Beļajevs, kara feldšeris Resivecs, autotehniķis Artjušenko, jaunākais leitnants A. Savenkovs, politiskais vadītājs A. Fedorenko un citi, izvirzīja uzdevumu deviņās automašīnās izlauzties cauri ienaidnieka pozīcijām uz Ventspili pēc papildspēkiem. No deviņām automašīnām izlauzās tikai četras. Asiņainās kaujas laikā 14 kilometrus uz dienvidiem no Pāvilostas 22 robežsargi ar politisko vadītāju Fedorenko gāja bojā. Šī kauja notika starp Silmaču un Kasparu mājām, ceļu krustojumā, pulksten trijos naktī. No rīta vācieši atdzina no apkārtējām lauku mājām to iemītniekus un pavēlēja novākt kritušos. Ceļmalā pie Kasparu mājam kritušie robežsargi tika apbedīti. Šo notikumu aculieciniece Irma Gudoviča pastāstīja U. Vologdinam, ka viens no vietējiem iedzīvotājiem savāca kritušo dokumentus. Kur tie atrodas? Kur ir robežsargu kaps? Ir zināms, ka pēc kara to pārcēla uz kādu kapsētu. Kas? Kad? Kur? Par to jāpadomā mūsu sarkanajiem izlūkiem un jāatjauno vēl viena Liepājas kauju hronikas lappuse.

No arhīvu dokumentiem uzzinām:

«1941. gada 26. jūnijā 3. komandantūras, 4. komandantūras 16. un 17. posteņa personālsastāvs ar Sarkanās Armijas strēlnieku rotu un divām haubicēm devās palīgā Liepājas garnizonam. Šai grupai neizdevās tikt līdz Liepājai ienaidnieka skaitliska pārākumā dēļ. 1941. gada 27. jūnija kaujā tika ievainoti 76 cilvēki. Gāja bojā 3. iecirkņa komandants kapteinis Dubovecs un apgabala politiskās nodaļas darbinieks politiskais vadītājs Baharevs.»

Šīs kaujas dalībnieks ierindnieks P. Abrosimovs liecina, ka ievainotais 3. komandantūras komandants kapteinis Dubovecs ar kareivju grupu atkāpās uz Pāvilostu, kur saka kauju ar aizsargiem. Ievainotos kareivjus slēpa kādas lauku mājas iedzīvotāji. Aizsargi izsekoja viņus un nodeva fašistiem. Kapteini Dubovecu pakāra. Kas slēpa padomju robežsargus? Kur atrodas kapteiņa Duboveca kaps? Šī vēstures lappuse arī gaida savus pētniekus. Šājā kaujā, kā liecina šī apvienotā bataljona komisārs H. Vologdins, gāja bojā arī politiskais vadītājs Derjagins, vecākais leitnants Šmoņins, leitnants Simoņenko, ierindnieki Kostjanojs, Kučerovs, Kosarevs, Pčolkins, Vlasovs, Kņazevs un citi.

1941. gada 27. jūnijā, izpildot pavēli, Liepājas aizstāvji mēģināja izlauzties no ielenkuma. Sākas kaujas ziemeļos no Liepājas, uz Šķēdes ceļa gar jūras krastu. Asiņainas kaujas ar ienaidnieku notika uz Grīzupes un Ventspils ceļa, uz ceļa pie lāšu ezera. Šeit notika pēdējā kauja robežsargu grupai, ko vadīja 12. robežsargu vienības štāba operatīvās nodaļas priekšnieks majors Artovazds Kntehcjans (attēlā). Tas bija mūsu karaspēka avangards, kurš ar kauju izlūkoja iespējas izlauzties. Majors Kntehcjans ar nelielu grupu (apmēram divdesmit cilvēki) gāja gar Ventspils dzelzceļu, ceļu krustojumā Kapsēdē pie vecajām vējdzirnavām tam vajadzēja sākt kauju ar ienaidnieku. Zaudējusi gandrīz pusi sastāva, Kntehcjana grupa devās uz austrumiem, uz Tašu ezeru. Dega kādas lauku mājas, dūmi klāja rudzulauku. Šo dūmu aizsegu izmantojot, robežsargi aiznesa ievainotos līdz Censoņu mājam pie lauku ceļa. Tas nebija lielas mājas: divstāvu nams ar neizbūvētu otro stāvu, aka, šķūnis. Apakšstāvs bija apdzīvots, augšējā stāvā izvietojas robežsargi. Nolikuši uz grīdas ievainotos, kareivji ieņēma pozīciju. Bija pēcpusdiena. Pēkšņi pie mājas piebrauca fašisti. Kntehcjana grupa saka nevienlīdzīgu cīņu. Redzēdami, ka padomju karavīrus neizdosies dzīvus saņemt gūstā, fašisti sāka šaut ar lielgabaliem. Vel līdz šim uz mājas palikušas šīs kaujas pēdas (attēlā).

 

 

Vietējais iedzīvotājs Pēteris Kalnītis pēc kaujas, kad viss apklusa, aizgāja uz šim mājām, uzkāpa otrajā stāvā. Tur viņš redzēja vīrišķīgos robežsargus, kuri bija krituši varoņa nāvē. Starp viņiem majoru Kntehcjanu, kurš līdz pēdējam elpas vilcienam bija uzticīgs savam pienākumam. Pēteris Kalnītis pats apbedīja kritušos padomju karavīrus. Pēc kara viņu mirstīgas atliekas pārapbedīja Kapsēdes kapos. Uz Brāļu kapiem balta plāksne ar uzrakstu: «Jūs kritāt, lai Dzimtene ziedētu!... Šeit apbedīti Liepājas aizstāvji, kas krituši kauja 1941. gadā, P. Polorotovs un 24 nezināmi varoņi.»

Viens vārds tagad ir zināms majors Kntehcjans. Vai pārējo vārdus var noskaidrot? Vai šajā pēdējā kaujā kopa ar viņiem piedalījās A. Kntehcjana tuvākais palīgs vecākais leitnants Ādams Gladkihs? Viņa likteni uzzināt nezaudē cerības sieva Jadviga un dēls Vladimirs. Pastāstīt par to var tikai kaujas dalībnieki, kas palikuši starp dzīvajiem. Tas nozīmē, ka vajag rakstīt, meklēt.

Jā, dažādi bija robežsargu likteņi. 3. ranga kara ārstam I. Aleskovskim, kurš līdz pēdējai patronai aizstāvējis ievainotos, pēdējais šāviens izskanēja kara pirmajā dienā, majoram V. Čerņikovam, politiskajam vadītājam A. Sidorenko un majoram A. Kntehcjanam – dažas dienas vēlāk. 25. posteņa priekšnieks leitnants A. Zaporožecs ievainots kaujās pie Liepājas, kritis gūstā, bēdzis un vēlāk cīnījies Baltkrievijas mežos kā partizānu vienības komandieris, brigādes komisārs. Šājā pašā laikā Latvijas mežos uzspridzina dzelzceļa tiltus, munīcijas noliktavas, iznicina telefona sakarus, cīnās ar policijas garnizoniem partizānu vienība «Sarkanā bulta», kuras komisārs ir gandrīz divdesmit gadus nodienējušais robežapsardzības karaspēkā bataljona komisārs Mihails Streļņikovs. Kā Otomāra Oškalna 3. Latvijas partizānu brigādes vienības komandieris cīnījies 12. robežsargu vienības 2. iecirkņa komandants kapteinis Ivans Bogodistijs. Spraigu, riskantu darbu ienaidnieka aizmugurē veicis padomju izlūks 12. robežsargu vienības 2. komandantūras štāba priekšnieka palīgs leitnants Mokijs Karaščenko, ar kuru lasītāji var iepazīties V. Vladimirova un S. Suslova stāstā «Abvēra aģents».

Tomēr daudzu 12. vienības robežsargu likteņi nav noskaidroti, dzīvo sirdis asiņo, pieminot kritušos. Tādēļ mums jādara viss, lai atņemtu Neziņai jaunus vārdus, uzrakstītu Liepājas varonīgās aizstāvēšanas jaunas lappuses.

 

Ž. Popova,

novadpētniece