Главная » Библиотека » Крепость без фортов » ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Крепость без фортов

 

Страницы героической обороны Лиепаи

 

 

Роман Андреевич Белевитнев

Андрей Филиппович Лось

 

М., Воениздат, 1966 г.


 

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

 

1

На набережной канала, разделившего город на две части, там, где проходил последний рубеж обороны, возвышается памятник. «Защитникам Лиепаи. 1941. 23.6.—29.6.». Это высечено на гранитных плитах.

Могучая фигура рабочего, застывшего с занесенной для броска гранатой; молодой моряк, грудью своей заслонивший город; девушка, поднявшаяся на защиту родной земли вместе с отцом и братом.

Вот так они и стояли в жаркие, пропахшие дымом и кровью июньские дни 1941 года, защищая Лиепаю: воин, воплотивший в себе героизм и мужество Советских Вооруженных Сил; рабочий, символизирующий грозную силу и непреклонную решимость к победе; комсомолка, олицетворяющая вечную молодость и красоту своего славного города.

Как в боях они были вместе, так и на гранитном постаменте они стоят рука об руку. Дружба и братство удесятеряли их силы, помогали преодолевать невероятные трудности и лишения.

 

В броске

Моряк, рабочий, санитарка,

И как тогда — в июне, и схватке жаркой

Их лица словно в зарево огня,

И будто вновь идут она в сраженье...

Пусть бронзою их скованы движенья —

Они всегда живые для меня!

 

Так лиепайский поэт Екаб Русиньш выразил думы и чувства своих земляков.

Недалеко от памятника, на стене дома по улице Ригас, установлена мемориальная доска: «Из этого здания в 1941 году героические лиепайские комсомольцы ручными гранатами уничтожили танк немецко-фашистских захватчиков».

 

 

 

Еще одна чугунная плита, увековечивающая память героических дней, установлена на здании, которое находится на северной окраине города: «Здесь 22—29.У1 1941 г. работал штаб обороны Лиепайского гарнизона».

 

 

Но память о героях, защищавших Лиепаю в 1941 году, запечатлена не только в граните обелисков, в мраморе мемориальных досок, скульптурных фигурах и портретах, воспета в стихах поэтов. Светлые образы бесстрашных бойцов живут в сердцах и делах лиепайчан.

...Пересекая площадь, к памятнику неторопливо идут трое. В середине — еще стройная, празднично одетая женщина. По ее лицу лучиками разбегаются от задумчивых глаз первые морщинки. Это Анастасия Андреевна Соловьева, работавшая сестрой-хозяйкой в плененном, но непокоренном госпитале. Слева, заметно прихрамывая, идет ее муж Григорий Романович. Годы, тяжелые испытания в плену оставили на его лице заметные морщины, выбелили виски, и только глаза горят так же молодо, как и двадцать пять лет назад. Справа, бережно поддерживая женщину под руку и стараясь попасть с ней в ногу, легко шагает молодой человек. Его атлетическую фигуру подчеркивает новенький китель с золотыми офицерскими погонами. Это их сын Владимир, тот самый Володя, родившийся в тифозном госпитале, за колючей проволокой, тот самый Вовка, первый крик которого словно солнечный лучик ворвался в сердца раненых, изнемогавших в неволе узников. Сейчас трудно даже поверить в то, что этот крепкий, как молодой дубок, парень начинал свою жизнь в распашонках, сшитых госпитальными сестрами из грубого солдатского белья, что первые свои шаги он делал по неровному полу барака. Он сам не помнит и не мог запомнить этого. Знает о своем детстве лишь по рассказам матери. И хотя многих из тех, о ком постоянно вспоминает она, Володя никогда не видел, в его впечатлительной душе выкристаллизовались образы людей, защищавших Лиепаю в 1941 году.

Все трое долго стоят у памятника, всматриваются в отлитые из бронзы фигуры. В памяти Анастасии Андреевны, будто на большом экране, крупными кадрами пробегают минувшие события. Она вырастила сына, воспитала его таким, каким и надеялись видеть его Чинченко, Вахлис и другие. Володя, закончив среднюю школу, пошел в военное училище, стал офицером. И мать и отец гордятся сыном.

Анастасия Андреевна, ни одного дня не сидевшая без дела, вот уже много лет работает портнихой на комбинате бытового обслуживания. Там ее знают и любят так же, как любили люди, с которыми она делила тяжкие невзгоды в дни войны. Бывшая ржевская комсомолка, а позднее сестра-хозяйка госпиталя стала ударницей коммунистического труда.

 

 

В Лиепаю после освобождения вернулись многие участники героической обороны города. Улица 25-го Октября. Дом № 23. На втором этаже на дверях одной из квартир —- таблична: «М. Ф. Сиянович». Сразу вспоминается ночь на 22 июня 1941 года. Командный пункт дивизии у Гробини. Молодой политрук с наушниками ловит позывные Москвы... Палатки медико-санитарного батальона. Вокруг огромные воронки от бомб. Носилки с ранеными. Лидия Сиянович с подругами поднимает над деревьями белое полотнище с красным крестом, нарисованным под бомбежкой...

Много мытарств, страданий выпало на долю Лидии Васильевны и Михаила Филипповича Сиянович в годы войны. Сопровождая машину с ранеными, Лидия Сиянович попала под сильный минометный обстрел. Спасая их, она сама была тяжело ранена, а под сердцем уже теплилась новая жизнь. Ради нее молодая женщина все перенесла, все переборола. Латышские друзья помогли ей встать на ноги после тяжелого ранения, приютили ее с маленькой, только что родившейся дочерью Ларисой, укрыли от айзсаргов и гитлеровцев.

Михаил Сиянович, раненный в ногу, не смог пробиться к своим. С трудом добрался он до домика лесника, стоявшего вдали от дорог. Латыш-лесник, рискуя жизнью, кормил и долго скрывал раненого политработника. Но фашисты добрались и до этого домика, схватили политрука и отправили в концентрационный лагерь.

В просторной квартире ярко горит свет. За столом собралась вся семья. Лидия Васильевна выглядит еще совсем молодо. В длинных черных волосах, аккуратно заплетенных в толстые косы, появились сединки. Коммунисты ветеринарно-бактериологической лаборатории, где она работает в послевоенные годы, не раз избирали Лидию Сиянович секретарем партийной организации. Живая, общительная, внимательная и чуткая к людям, она стала душой коллектива.

Дома у Лидии Васильевны тоже немало хлопот. Подросли дочери. Лариса, рослая черноглазая комсомолка, пошла по стопам матери, закончила медицинское училище. Светлана кончает среднюю школу, а младшая Танюша готовится в первый класс. Хорошие дети растут в этой дружной семье.

Бодро чувствует себя и Михаил Филиппович. Ни тяжелое ранение, ни плен, ни концентрационные лагеря не убавили у него того комсомольского задора, которым отличался он в молодости. Бывший политрук подвижен, энергичен, неутомим, говорит горячо. Не зря на пробочно-линолеумовом заводе коммунист Сиянович считается лучшим пропагандистом. Молодые рабочие всегда с интересом слушают его рассказы о грозных июньских днях сорок первого года. Перед ними, как живые, встают герои боев у давно разрушенных фортов, на берегах озер и каналов. Так же вдохновенно он рассказывает и о людях, которые трудятся рядом с ним, своими руками подняли из руин завод.

У каждой семьи — своя судьба, свои беды и печали, свои волнения и радости. Но бывают такие события, которые властно врываются в жизнь каждой семьи. Война безжалостно разбросала по свету близких и родных людей.

Три семьи жили по соседству — политрука Гуртового, командиров Мажарова и Рахвалова. Когда началась война, политрук Гуртовой и лейтенант Рахвалов вместе со своим 56-м стрелковым полком вступили в бои с фашистами под Лиепаей. Мажаров перед самой войной уехал в отпуск. Их семьи остались одни. И в то раннее утро, когда Владимир Гуртовой прибегал с передовой позиции на минутку домой, его Татьяны и сына Коли не было: они ушли из города вместе с Зинаидой Мажаровой и Еленой Рахваловой. У каждой на руках были маленькие дети. Шли пешком в сторону Риги. Налетали вражеские самолеты, и женщины падали на землю, прикрывая своим телом сыновей. Тельце Коли прижималось к горячему телу матери, и Татьяна слышала трепет крохотного, еще не окрепшего сердечка, чувствовала, как маленькие ручонки цепко держатся за платье. И будто чувствуя беду, Коля умолкал в эти минуты.

Женщины поднимались с земли и, прижимая к груди детей, бежали дальше. Бежали по пыльным проселочным дорогам, бежали по лесным тропкам, перебирались через топкие болота. И снова шли. Шли восемь дней и ночей, без сна и почти без пищи. Они думали только о детях, о том, чтобы спасти их.

Изможденные, со сбитыми в кровь ногами и руками, они наконец добрались до Риги. Но в Риге уже хозяйничали фашисты. Женщин с детьми схватили, бросили в тюрьму. Начались допросы, избиения. В Центральной Рижской тюрьме у Зинаиды Мажаровой родился второй сын. Мать лежала на холодном цементном полу, своим телом и дыханием согревала только что родившегося Володю.

Гестаповцы продолжали допрашивать и избивать женщин. Но это было еще не все. Самым страшным для матерей был тот день, когда у них отняли маленьких детей: у Татьяны — Колю, у Зинаиды — Славика и Володю, у Елены, — Витю. Сколько слез пролили женщины в лагерях Саласпилса, Равенсбрюка, Бельцика, не зная о судьбе своих детей.

Матери жили одной надеждой: кончится война, наступит день победы и они встретят своих мужей и во что бы то ни стало разыщут детей. Где они? Живы ли? И как только прогремел салют в честь великой Победы, женщины вернулись в Лиепаю, чтобы узнать о судьбе родных. С тревогой и надеждой бежали к дому, в котором их застала война. Едва Зинаида Мажарова перешагнула порог, как навстречу ей выбежал Славик.

— Мама! — вскрикнул он, узнав свою мать.

Зинаида Степановна, обняв старшего сына, слушала рассказ соседки по квартире Михалины Петерс. В 1944 году фашист привезли детей в Лиепайский порт, чтобы морем отправить их в Германию. Славик сбежал и каким-то чудом разыскал свой дом. Здесь его и приютила Михалина Петерс. О судьбе младшего сына Володи никто ничего не мог сказать. Затерялись следы Коли Гуртового и Вити Рахвалова. Татьяна Саввишна и Елена Евгеньевна ходили по опустевшим комнатам, не зная, как и с чего начинать мирную жизнь. Они обошли весь город, у всех расспрашивали о своих мужьях и детях. Скоро они узнали, что мужья погибли. Только Федор Мажаров, капитан Советской Армии, через некоторое время возвратился в Лиепаю. Он прошел с боями от Ленинграда до Берлина.

Поиски детей не прекращались. И вот счастливый случай помог найти их затерявшийся след. В Ригу из Западной Германии вернулась Ирена Ассарс-Филиппова. Перед возвращением на родину она работала в английской оккупационной зоне воспитательницей в детском приюте. От нее и узнали о судьбе Володи Мажарова, Вити Рахвалова и Коли Гуртового. Мальчики были вывезены гитлеровцами из Латвии в Германию и находились под опекой английского Красного Креста. Нелегко оказалось возвратить детей их матерям. Непрошеные «опекуны» всячески пытались помешать этому. Советские офицеры по репатриации добивались от английских оккупационных властей возвращения Коли, Володи и Вити на Родину. Потребовалось энергичное вмешательство Советского правительства. О произволе английских властей заговорили газеты. Судьба советских детей фронтовиков взволновала весь мир. И справедливость восторжествовала.

В сентябре 1947 года Коля Гуртовой, Володя Мажаров и Витя Рахвалов снова попали в объятия своих матерей. Через год они пошли в советскую школу. Родина заботливо растила и воспитывала их, как и миллионы советских ребят. Николай Гуртовой после окончания средней школы работал слесарем, фрезеровщиком, стал комсомольцем, а потом поступил учиться в Казанский авиационный институт. Виктор Рахвалов тоже учится в институте. Владимир Мажаров успешно заканчивает Ленинградский медицинский институт.

Боевую эстафету от отца принял старший сын Мажаровых — Вячеслав. Он закончил военно-морское училище и теперь служит на Севере.

В первые послевоенные годы, когда работники краеведческого музея начали собирать материалы о защитниках города, они не могли установить, где же тот самый смельчак, что передал со станции Гавиезе весть о движении в Лиепаю поезда с вооруженными гитлеровцами, кто первым принял этот тревожный сигнал.

Выполнив свой долг патриота, начальник станции Гавиезе Илья Николаевич Огоньков ушел в лес. Но вскоре его задержали айзсарги. В полиции долго и с пристрастием допрашивали железнодорожника. Взяли подписку о невыезде. Илья Николаевич догадался, что за этим последует арест, концлагерь или расстрел. Он ушел под Даугавпилс, где действовали отряды латышских партизан, связался со знаменитым отрядом Ошкална. Огоньков устроился работать на железной дороге, регулярно передавал народным мстителям сведения о грузах и поездах, следовавших на фронт. Как мог, наносил ущерб врагу: то резину на колесах немецких самолетов проткнет, то испортит мотор, то еще что-нибудь придумает.

Как только закончилась война, Илью Николаевича потянуло на старые места, где прошла его молодость. Ему казалось, что нет красивее мест, чем под Лиепаей. Стоит подняться на пригорок — и сразу открываются родные сердцу зеленые дали, темнеющие вдали леса и перелески, озера, в которых, как в зеркале, отражается низкое, переливающееся красками небо, проплывающие по нему кучевые .облака, а за лесами, где всегда садится солнце, в голубой дымке чуть колышется море. Там у него было много знакомых, друзей, с которыми не терпелось встретиться, поговорить, вспомнить былые дни. Хотелось увидеть станцию Гавиезе, побродить по улицам Лиепаи, ставшей ему теперь особенно близкой.

Возвратившись под Лиепаю, на железную дорогу, Илья Николаевич трудился, как всегда, добросовестно. Скромный по натуре, он никому особенно не рассказывал о том, как он помог уничтожить вражеский десант, готовившийся проникнуть в сердце сражавшегося города, да и сам он в душе считал, что ничего особенного, героического не сделал — на его месте точно так же поступил бы любой советский человек.

Пора уже уходить на пенсию, а Илья Николаевич Огоньков по-прежнему работает на железной дороге.

В последнее время стало известно, что И. Н. Огоньков был не единственным человеком, сообщившим о движении поезда с фашистским десантом в Лиепаю. Об этом дал знать защитникам города и дежурный по станции Паплака Пелник. Позвонив по телефону в Лиепайское отделение железной дороги, Пелник поджег здание вокзала и ушел в лес.

Ветераны 67-й стрелковой дивизии, оставшиеся в живых, долгое время считали погибшим молодого лейтенанта связиста Антона Мальчика. За два дня до начала войны он был послан в город Салдус на узел связи. Неприятель обошел этот город, а лейтенант Мальчик, оставшись в тылу противника, до последней возможности продолжал поддерживать связь дивизии со штабом фронта.

Всю войну он оставался в строю. В звании подполковника не раз приезжал в Лиепаю, рассказывал молодежи о героях обороны города. Сейчас он живет в селе Ляхи, Владимирской области, ведет активную военно-патриотическую работу среди населения.

Побывал на местах былых боев, у своего командного пункта, и капитан третьего ранга Орлов. Он вспомнил, как вместе с отрядом парторга завода «Тосмаре» Артура Петерсона отбивал атаки гитлеровцев из Гробини, как в боях крепла дружба моряков и рабочих.

Хотелось Орлову увидеть боевого друга, но тут он узнал печальную весть. Артур Петерсон, сражавшийся до последних дней, не сумел выйти из окружения. Когда враги опознали его и начали допрашивать, он заявил:

«Я коммунист. Этим все сказано. Никаких допросов не может быть, Коммунисты на допросах не отвечают». Три дня пытали его фашисты, но больше не вырвали ни одного слова.

 

 

Вместе с Артуром Петерсоном последним уходил из Лиепаи первый секретарь уездного комитета комсомола, командир боевого молодежного отряда Имант Судмалис. Ему удалось пробиться через все вражеские заслоны, связаться с Центральным Комитетом компартии Латвии. По его заданию Имант включился в подпольную работу, которая ему хорошо была знакома по недавнему прошлому. Он создавал нелегальные группы, устанавливал связь с оставшимися в немецком тылу товарищами. Весной 1942 года Судмалис направился в восточные районы Латвии. По дороге подбирал конспиративные квартиры, устанавливал пункты связи.

На границе Латвии и Белоруссии, в лесном и озерном краю, уже вовсю действовали партизаны. Среди них было немало латышей. Они составляли целую группу народных мстителей, Входившую в состав белорусского партизанского отряда. Имант Судмалис вместе со всеми участвовал в смелых партизанских налетах на немецкие гарнизоны, подрывал мосты, железнодорожные составы.

В 1943 году ЦК компартии Латвии послал Судмалиса, как своего представителя, в Ригу с заданием создать там партийную организацию, городской комитет партии и оборудовать типографию. Имант успешно справился с этим ответственным заданием.

В апреле 1944 года Судмалис попал в руки гестапо, подвергся жесточайшим пыткам, но до конца остался стойким и верным борцом за дело коммунизма. Сорок дней фашисты держали его в камере смертников. «У меня было достаточно времени, — незадолго до смерти писал Имант своей жене, — для того, чтобы продумать свой жизненный путь, я считаю, что мне не за что себя упрекнуть. В эти решающие дни я был человеком и борцом за наше дело...».

Подвиги Героя Советского Союза Иманта Судмалиса овеяны легендами. Его имя носит одна из рижских средних школ и улица, примыкающая к площади Красных латышских стрелков, как бы символизируя преемственность славных революционных и боевых традиций трудящихся Латвии. В парке Коммунаров, рядом с бюстами Яниса Рудзутака, Аугуста Арайса-Берце, Фрициса Розина-Азиса и других выдающихся сынов латышского народа стоит скульптурный портрет Иманта Судмалиса. У постаментов — всегда живые цветы.

Осенью 1962 года в Лиепае, на улице Танкистов, стали разбирать старое разрушенное здание, в котором несколько дней после захвата города стойко держался маленький отряд моряков. Под обломками кирпича и бетона обнаружили останки трех героев, нашли кусочки морской форменной одежды, пуговицы с якорями. Установить имена бесстрашных советских моряков пока не удалось. Осталось неизвестным и то, все ли они погибли. По рассказам лиепайчан, которые уже много лет передаются из уст в уста, их было пятеро. Предполагают, что двум из них посчастливилось остаться в живых. Пройдет время, имена неизвестных героев будут известны, станут в один ряд с Александром Матросовым, Николаем Гастелло, Виктором Талалихиным, Юрием Смирновым, Имантом Судмалисом.

Ничто не забыто, никто не останется неизвестным.

В конце 1965 года работники Лиепайского Объединенного военного комиссариата разыскали могилы ряда бойцов, защищавших город в первые дни войны. Одну из братских могил у Капседской школы указал местный житель Петерис Карлович Калнитис. Он был свидетелем того, как 27 июня 1941 года горстка советских пограничников выбивала гитлеровцев с высот вблизи поселка Медзе. Почти все бойцы-пограничники пали в том бою, но свою задачу выполнили. Удалось установить имя того, кто командовал группой храбрецов. Это был младший лейтенант Павел Христофорович Полоротов, 1917 года рождения.

При раскопках другой братской могилы под Шкеде найден уцелевший медальон. Из него извлекли продолговатую полоску бумаги, на которой сохранилась запись: «Воинское звание — сержант. Фамилия — Косоножкин. Имя — Иван. Отчество — Никифорович. Год рождения — 1918. Место рождения — хутор Алимовский, Кулундаевского сельсовета, Вешенского района, Ростовской области». Далее указывалось, что И. Н. Косоножкин мобилизован Вешенским райвоенкоматом.

На родину павшего в боях воина из Лиепаи пошло письмо. Оттуда ответили, что И. Н. Косоножкин окончил семь классов Кулундаевской неполной средней школы, до призыва работал трактористом, на военную службу ушел в 1937 году. В станице Вешенской живут братья и сестры Ивана Никифоровича, они, как и все их земляки, гордятся героем с Дона, первым грудью заслонившим - от врага Отчизну.

Двадцать четыре года мало кто знал о судьбе экипажа подводной лодки «М-81». 22 июня 1941 года лодка «малютка» вышла из Лиепаи в море, четыре дня несла дозорную службу под Мемелем. 26 июня командир подводной лодки капитан-лейтенант Федор Антонович Зубков получил приказ возвратиться обратно в Либаву, но город уже горел, из порта выходили последние корабли на Вентспилс, Ригу и Таллин. Туда же легла на курс «М-81».

1 июля отряд кораблей, вышедший из Риги, взял направление на Таллин. Шли катера и баркасы, посыльные суда. В районе Воормси их обогнали боевые корабли. Вслед за военными транспортами в кильватере — подводные лодки. Первой была М-81

Лодка шла в надводном положении. На ее мостике находились командир Федор Антонович Зубков, инженер Борис Васильевич Ракитин. Попросив разрешения покурить, к ним поднялся старшина первой статьи Петр Семин. Другие члены экипажа были в отсеках.

В 16 часов 10 минут сигнальщик посыльного судна «Артиллерист» старшина первой статьи Кузовлев увидел зловещий след торпеды, направленной в «М-81». И только он крикнул: «Торпеда с левого борта!» — как раздался взрыв, лодка-«малютка» разломилась на две части и пошла ко дну. Всех, кто был на мостике, взрывом выбросило в море. Их подобрало посыльное судно «Артиллерист», которым командовал Эдуард Янович Залатис. Капитан-лейтенант Зубков был убит, инженер Ракитин — тяжело ранен, Петр Семин — контужен.

Вскоре подобрали и вынырнувшего старшего матроса Виктора Преображенского. Он нес вахту в четвертом отсеке. Взрывом его отшвырнуло к задней стенке. В отсек хлынула вода. Погас свет. Виктор рванул на себя клапан высокого давления. Воздух наполнил отсек и преградил путь воде. Матрос ощупью нашел выходной люк, с трудом открыл замок. Сжатый воздух отбросил крышку люка и рванулся к поверхности, увлекая за собой подводника.

Всю войну Виктор Преображенский был на фронте. Воевал в морской пехоте. Пять раз был ранен, но всегда возвращался в строй. Трижды он попадал в такие переделки, что только счастливая случайность, а скорее всего, мужество, самообладание и находчивость моряка спасали ему жизнь. Недаром теперь его называют трижды воскресшим. Виктор Сергеевич Преображенский живет в Брянске, работает директором хлебозавода.

Борис Васильевич Ракитин тоже вскоре возвратился в строй. Участвовал во многих боях. Ныне он инженер-капитан первого ранга, служит в Ленинграде.

На Волховском фронте, под Мгой, смертью героя пал в 1943 году отважный подводник старшина первой статьи Петр Сергеевич Семин.

В июне 1965 года затонувшую подводную лодку «М-81» подняли с морского дна и отбуксировали в Таллин. В одном из отсеков нашли вахтенный журнал, список личного состава, а также дневник, который вел комсорг экипажа старшина второй статьи Павел Волков.

На похороны извлеченных из лодки останков героев в Таллин приехали их боевые друзья, родные и близкие. Трудящиеся Таллина, советские воины, склонив боевые знамена, провожали в последний путь славных балтийцев. На военном кладбище состоялся траурный митинг. Сюда, на военное кладбище, перенесены и останки командира подводной лодки «М-81» капитан-лейтенанта Зубкова, который был похоронен в Палдиски. На могиле устанавливается памятник. Вот имена героев-подводников, которые будут высечены на граните:

 

капитан-лейтенант Ф. А. Зубков,

штурман-лейтенант Г. И. Ильин,

старшина второй статьи П. И. Волков,

ученик моториста В. Т. Воробьев,

моторист Б. С. Геворкьянц,

ученик рулевого Е. П. Долгов,

боцман А. И. Ильин,

старшина второй статьи К. А. Румянцев,

старший гидроакустик М. Е. Федулов,

старшина второй статьи А. М. Федосов,

старшина второй статьи Н. В. Белов,

старшина-торпедист Е. С. Криклиевский,

командир отделения рулевых А. Л. Симонов.

 

Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость Советской Родины!

В Лиепае, откуда «М-81» вместе с другими подводными лодками начинала свой боевой путь, также установлен . величественный монумент из одиннадцати гранитных щитов. В центре его, на фоне боевой рубки подводной лодки — обелиск, на котором развеваются Военно-морской флаг СССР и Знамя дважды Краснознаменного Балтийского флота. Внизу, под флагами, золотом начертано: «Слава подводникам Балтики — участникам

Великой Отечественной войны 1941 — 1945 гг.».

 

* * *

 

Во многих городах и селах нашей страны можно встретить участников героической обороны Лиепаи.

Сергей Александрович Осипов, будучи капитан-лейтенантом, командовал отрядом катеров, который с боем прорвался из осажденной Лиепаи 27 июня 1941 года.

Он успешно выполнил поставленную задачу, доставил оперативную группу и документы штаба Лиепайской военно-морской базы в Таллин. Потом всю войну он водил в бой торпедные катера, умножая славу балтийцев. Ветераны дважды Краснознаменного Балтийского флота рассказывают молодым морякам, как в первые месяцы войны катерники капитан-лейтенанта Осипова топили в открытом море вражеские корабли. В последние дни июля 1941 года три советских катера смело напали на большой вражеский транспорт, который сопровождали два миноносца, восемь тральщиков, несколько сторожевых кораблей и торпедных катеров. В результате короткой, но решительной схватки катерники под командованием капитан-лейтенанта Осипова пустили ко дну вражеские транспорт, два миноносца и один сторожевой корабль.

Пять дней спустя отряд Осипова атакует вражеские миноносцы, которые входили в Рижский залив. Потоплен еще один фашистский миноносец, а два других получили серьезные повреждения.

Капитан-лейтенант С. А. Осипов одним из первых моряков-балтийцев был удостоен высокого звания Героя Советского Союза.

Боевая судьба героя-моряка привела его в 1945 году туда, где он начинал войну. Головной катер, на котором он находился, первым высадил морской десант в Лиепае.

Прославленный моряк-балтиец, закончивший военную службу в звании контр-адмирала, — желанный гость на кораблях флота, в воинских частях, на предприятиях и в учебных заведениях.

В небольшом городке Правдинске, Горьковской области, на улице 1 Мая, все — и стар и млад — знают Александра Ивановича Павлова. Бывший заместитель командира 281-го стрелкового полка по политчасти рассказывает своим землякам о далеком приморском латвийском городе, о его замечательных людях, боевых друзьях-однополчанах.

В Правдинск приходят письма из Курска от Николая Петровича Бугрова, бывшего заместителя начальника оперативного отдела штаба 67-й стрелковой дивизии. Павлов и Бугров вместе лежали в госпитале, потом они были отправлены в лагерь военнопленных. Бежали из плена, пробираясь через литовские и белорусские леса. С помощью партизан были переброшены на Большую землю и продолжали службу в Советской Армии.

Муки плена испытал и Николай Лукич Коллегов, бывший помощник начальника штаба артиллерии 67-й стрелковой дивизии. Вместе со 114-м стрелковым полком он пробивался из Вентспилса на соединение с частями. Советской Армии, в бою на Даугаве был тяжело ранен и в бессознательном состоянии попал в руки гитлеровцев. Судьба свела его с генералами Карбышевым и Тхором. Он жил с ними в одном бараке концентрационного лагеря, участвовал в подпольной организации. Подвиг генерала Карбышева служил для плененных советских командиров примером несгибаемого мужества и неподкупной честности.

После войны, будучи уже немолодым, Николай Лукич закончил институт, стал инженером-экономистом, работает на одном из рижских предприятий, живет на улице Ле¬нина, в доме № 148.

 

 

Бывший начальник медслужбы Лиепайского погранотряда Григорий Исакович Вахлис, ставший потом надежным помощником начальника госпиталя военврача второго ранга И. И. Чинченко, после победы возвратился в родной Ленинград. Он с глубокой благодарностью вспоминает патриотов-латышей, которые в тяжелые дни фашистской оккупации были вместе с бойцами и командирами многонациональной Советской Армии, пренебрегая опасностью, сопротивлялись врагу, как только могли, помогали добиваться победы.

От Григория Исаковича идут письма в Лиепаю, на тихую улочку имени Яна Дриеги, в дом № 12. Здесь живут Ольга Карловна Гужа, бывшая санитарка военного госпиталя, и ее муж Александр Францевич. Им же присылают из Одессы теплые, полные признательности письма бывший начальник госпиталя Иван Иосифович Чинченко, его жена Ксения Григорьевна. Из города Калинина пишет врач Борис Васильевич Соболев. Добрые друзья не забываются никогда.

 

* * *

 

Свыше двадцати пяти лет прошло с тех пор, как гремели бои за Лиепаю. За эти годы выросло новое поколение. На заводах и в порту Лиепаи трудятся молодые рабочие, которые только по рассказам знают о тех грозных днях. Во всем они берут пример со своих отцов, самоотверженно защищавших город, поднимавших его из руин и пепла.

Вместе с молодежью у станков и конвейеров можно встретить и тех, кто с оружием в руках защищал город.

В июне 1941 года молодой воин Карпенко принял боевое крещение на подступах к Лиепае. Смоленский паренек дрался за этот город, как за родной, пролил на его улицах свою кровь и полюбил его навсегда. Здесь после войны он поднимал корпуса нового завода «Лиепаясельмаш», а по вечерам учился в техникуме. Передовой рабочий, выросший вместе с заводом, стал мастером литейного цеха.

Карпенко часто встречается со своим боевым другом Федором Васильевым, контролером ОТК этого же завода. В начале войны лейтенант Васильев командовал минометной ротой. Это он в боевых порядках батальона капитана Дубровина вел своих минометчиков в контратаки, с ходу занимал огневые позиции, меткими залпами сокрушал врага.

Несколько лет в городском комитете партии работает Николай Смирнов. Тот самый главстаршина, который, обходя дюны, пробрался с отделением моряков к берегу моря и внезапно ударил во фланг противнику. Вместе с боевыми друзьями он уничтожил артиллерийскую батарею и другие огневые точки противника, мешавшие морякам и стрелкам продвигаться по дороге на Шкеде.

Николаю Смирнову удалось вырваться из фашистского кольца. Всю войну он провел на фронте, вместе с моряками-балтийцами участвовал в обороне Ленинграда, потом снова возвратился на корабль. После войны он тоже приехал в Лиепаю. Первое время работал в паровозном депо, а потом его выдвинули инструктором горкома партии. Бывший моряк заочно закончил Высшую партийную школу при ЦК КПСС.

На одном из заводов много добрых слов можно услышать о термисте Александре Ивановиче Просторове. Боевая закалка, которую он получил в годы войны, помогает ему в созидательном труде. В числе передовых людей Советской Латвии он в 1965 году награжден орденом «Знак почета». Александр Иванович нередко вспоминает свою встречу с бойцами и командирами 67-й стрелковой дивизии, о тех днях, когда с аэродромной командой прорвался от озера Дурбе в осажденную Лиепаю. Хорошо помнит он и боевых летчиков 43-й гидроэскадрильи, наносивших первые удары по гитлеровским колоннам. Один из них — лейтенант Тургенев — закончил войну Героем Советского Союза. Фронтовые дороги привели его туда, где начинался боевой путь. Последние удары Герой Советского Союза капитан Тургенев наносил по курляндской группировке немецко-фашистских войск.

Бывший бортмеханик 43-й гидроэскадрильи Петр Захаров, закончив военную службу в звании майора, тоже живет в Лиепае. Один его сын служит электромехаником на подводной лодке, другой — закончил институт инженеров железнодорожного транспорта, испытывает электропоезда. П. К. Захаров вместе со своим другом Александром Просторовым активно участвует в работе Добровольного общества содействия армии, авиации и флоту, выступает перед молодежью.

В одном из переулков Новой Лиепаи, недалеко от вокзала, в саду стоит небольшой дом. Здесь, в ветеринарной лечебнице, трудится один из защитников города, бывший ветфельдшер 94-го легкоартиллерийского полка Евгений Илларионович Марущак. Долгое время он томился в фашистском плену. Плен подорвал здоровье Евгения Илларионовича, но он бодр, жизнерадостен, неутомим на своем скромном посту, удостоен медали «За трудовую доблесть».

В июньские дни оборонительных боев 1941 года многое сделал молодой офицер, работник штаба 67-й стрелковой дивизии Ефрем Пашковский. Он успешно выполнял наиболее трудные поручения генерала Дедаева, полковника Бобовича, его можно было видеть и среди разведчиков на реке Барта, и в окопах стрелков у берегов Лиепайского озера, и на огневых позициях артиллеристов. Сейчас Ефрем Пантелеевич Пашковский возглавляет крупнейший в Лиепайском районе колхоз «Передовик». Внешне он изменился, пополнел, стал кряжистым, но остался таким же непоседой, каким был двадцать пять лет назад. Да и засиживаться ему в председательском кабинете некогда — хозяйство большое, целая округа, в него входят десятки хуторов, надо успеть побывать на полях, и на животноводческих фермах, и на токах, и в мастерских, и на строительных площадках. И не просто побывать, а вникнуть в дело, посоветоваться с колхозниками, как лучше использовать возможности артели, чтобы больше получить сельскохозяйственной продукции.

Иной раз, несмотря на большую занятость, Ефрем Пантелеевич остановит свой «газик» на памятной проселочной дороге, у березовой рощицы, у озера, вспомнит, как он по поручению генерала Дедаева проезжал по этим местам, под огнем раздобывал необходимые сведения о противнике, встречался с командирами частей, полковыми разведчиками. Много времени прошло с тех пор, но ему кажется, что все это было совсем недавно, — настолько привык он к этим местам, породнился с ними.

Трудно застать в кабинете редактора газеты «Ленина цельш» Фрициса Арниса, заместителя председателя райисполкома Артура Биедриса и других участников героической обороны Лиепаи. У них много неотложных дел. Они всегда среди людей, в гуще жизни. В рабочем отряде, защищавшем Лиепаю в июне 1941 года, был фрезеровщик Теодор Оттович Витолиньш. Он и сейчас помнит, как вместе с бывшим директором театра Зундманом перетаскивал трофейную пушку с одного угла улицы на другой, вел огонь по гитлеровцам, прорвавшимся в город. С пушкой потом пришлось расстаться, но винтовку Теодор Оттович припрятал. Собрал еще шесть винтовок, тридцать гранат, несколько ящиков патронов. Все это он в 1943 году передал партизанскому отряду Андрея Маципана, действовавшему в окрестностях Лиепаи.

Коммунист Т. О. Витолиньш — всеми уважаемый человек на заводе «Сарканайс металургс». Защитник родного города, ветеран завода награжден орденом Трудового Красного Знамени.

На этом же заводе работают сыновья и дочь Теодора Оттовича: Андрис — в прокатном цехе, Айвар — в ново-мартеновском, Сильвия — в электромеханическом. Один из сыновей — Эдвине, ровесник Победы, служит в Советской Армии. Дочери Рита — учительница, Анита — заканчивает среднюю школу, а самый младший сын Мирвалдис перешел в шестой класс.

Интересно сложилась судьба Августы Фердинандовны Зарс-Баумане и Анны Екабовны Янушки. Это об Августе беспокоился Микелис Бука в те минуты, когда он с ее мужем Янисом Зарсом стоял у хутора под Шкеде. Августа Фердинандовна доставила документы, врученные ей Букой, передала их в Центральный Комитет компартии Латвии.

 

 

В Москве она узнала о гибели мужа и попросилась в армию, чтобы мстить за любимого человека, за разрушенную Лиепаю. Всю войну она провела на батареях противовоздушной обороны под столицей. Защищая Москву, патриотка знала, что она защищает и родную Лат¬вию, свой город. В армии она стала коммунисткой.

Августа Фердинандовна одной из первых возвратилась в освобожденную Лиепаю. Забот было много. Везде требовались люди. Вместе с рабочими она восстанавливала пробочно-линолеумовый завод. Потом горком партии направил ее в Лиепайскую городскую типографию. Здесь Августа Фердинандовна трудится уже восемнадцатый год. Деловую, энергичную женщину, способного организатора семь лет назад выдвинули директором одной из крупнейших в республике типографий. Дружный рабочий коллектив под ее руководством первым в Лиепае заслужил высокое звание предприятия коммунистического труда.

В городской научной библиотеке всегда приветливо встречает читателей уже немолодая, но обаятельная женщина, с внимательными и ласковыми глазами. Сейчас все называют эту женщину Анной Екабовной, а в 1941 году бойцы рабочих отрядов звали ее просто Аннушкой. С перекинутой через плечо санитарной сумкой она под огнем переползала от окопа к окопу, перевязывая раненых. На третий день вместе с отрядом истребителей она выехала на уничтожение вражеского десанта и обратно в город не смогла возвратиться.

Как и Августа Зарс, Анна Янушка в грозную пору надела военную форму. В рядах 43-й латышской стрелковой дивизии она защищала Москву. Там же она вступила в Коммунистическую партию. Когда начальник политотдела вручал ей партийный билет, Анна сказала ему о своей заветной думке стать снайпером — истребителем фашистских оккупантов. Одной из первых девушек она взяла в руки винтовку с оптическим прицелом. В боях под Старой Руссой Анна открыла счет уничтоженным гитлеровцам.

Отважная патриотка была ранена, но вскоре возвратилась в строй латышских стрелков. В звании старшего сержанта она командовала отделением автоматчиков, была парторгом роты. Ее храбростью, мужеством восхищались седоусые бойцы, с нее брала пример молодежь.

Большой боевой путь прошла Анна Янушка со своей дивизией, участвовала в освобождении Риги, Елгавы, Добеле, Салдуса, Лиепаи.

Возвратившись в родной город, Анна Екабовна разыскала детей, которых в трудные годы войны приютили сестра Зельма и мать Фрициса Пуце, участника боев в Испании, павшего смертью храбрых под Ленинградом. Воспитывая детей, Анна Янушка училась, окончила университет. И пожалуй, не все посетители научной библиотеки, особенно молодые, в этой скромной, немного застенчивой женщине с добрыми и ласковыми глазами признают отважную санитарку, бесстрашного фронтового снайпера, боевого партийного вожака роты автоматчиков.

 

* * *

 

Плещут о берег морские волны. Подгоняя одна другую, они выбегают на золотистый, сотни раз промытый песок, дорисовывают на нем причудливые гребешки, плотно прессуют их. В штормовые дни волны добегают до самых дюн, безжалостно смывают все, что они рисовали, и с шумом откатываются обратно. На мокром песке, среди ракушек, водорослей нет-нет да и блеснет, заискрится солнечным камешком янтарь, вымытый из морских глубин.

Сразу за дюнами начинается город. Лиепайчанам пришлось отстраивать его заново. После войны Лиепая, как и многие наши города, лежала в развалинах. Пустыми глазницами смотрели на улицы обгоревшие коробки зданий, в них свистел набегавший с моря ветер, на разрушенных, размытых дождями стенах приживались маленькие чахлые березки и осинки. Остыли мартеновские печи, поржавели прокатные станы. В трубах пробочно- линолеумового завода свили гнезда галки. Громоздились бесформенными глыбами взорванные врагом причалы торгового порта.

Лиепайчане поднимали из руин свой город с такой же самоотверженностью, с какой они защищали его от немецко-фашистских войск. Из Ленинграда, Донбасса, Урала шло оборудование для завода «Сарканайс металургс». Уже в первый послевоенный год был восстановлен мартеновский цех. Но это было только начало трудовых побед металлургов. Шла коренная реконструкция завода. Сейчас его не узнать. Вступил в строй новый листопрокатный цех. А рядом уже высятся огромные новые пролеты еще одного прокатного цеха. В конце 1965 года начал давать сталь новый мартен, выросший на берегу Лиепайского озера. Огненные потоки металла, выпускаемого из мартеновских печей, все чаще озаряют город.

Давно уже возрожден и пробочно-линолеумовый завод. Все эти годы коллектив предприятия расширял и совершенствовал производство линолеума, линкруста, укупорочных изделий. Совсем недавно здесь начала действовать поточная линия по производству линолеумового цемента.

На месте небольших мастерских поднялись корпуса «Лиепаясельмаша» — крупнейшего предприятия в Прибалтике. Построены рыбоконсервный комбинат, заводы строительных материалов и железобетонных конструкций. На северной окраине города сооружается еще одно большое предприятие—комбинат предметов женского туалета.

Теперь промышленность города только за один день выпускает столько продукции, сколько в довоенном, 1940 году производилось за месяц. Сегодняшняя Лиепая — второй после Риги промышленный центр Советской Латвии.

Ввысь и вширь растет приморский город. Дотла была разрушена в первые дни войны улица Витолу. Сейчас она застроена многоэтажными домами. На площади Сиенас, где когда-то стояли покосившиеся хибарки, возвышаются новые жилые корпуса. На берегу моря в юго-западной части города строится новый микрорайон. В его кварталах разместятся 46 красивых многоэтажных домов, школа, кинотеатр, универмаг, детские сады и ясли.

В центре города возвышается монументальное здание педагогического института, а напротив него открылись двери торгового дома «Курземе». Неподалеку от них поднялось здание новой гостиницы «Лива».

Вечерами лиепайчане спешат по асфальтированным и залитым светом улицам на спектакли Государственного драматического театра, театра Краснознаменного Балтийского флота, в Дом культуры, клубы и библиотеки. Работает и краеведческий музей.

Микелис Бука и Янис Заре, разрабатывая перед самой войной план реконструкции города, мысленно видели новые заводские корпуса, кварталы светлых и красивых зданий. Мечта их, казавшаяся тогда дерзновенной, в наши дни сказочно быстро претворяется в жизнь, в реальную действительность.

Город на берегу янтарного моря расправил плечи,

уверенно смотрит в будущее.

 

* * *

 

Идут годы, десятилетия, а подвиг защитников Лиепаи живет и будет жить в памяти потомков. Молодая поросль, вступая в жизнь, навсегда берет с собой все лучшее, что оставляет ей в наследство старшее поколение. Это неугасимая любовь к Советской Отчизне, питающая мужество, стойкость и отвагу в борьбе с врагами. Это нерушимая дружба и братство народов, тружеников и воинов, удесятеряющая наши силы. Это постоянная бдительность к проискам врагов, готовность всегда самоотверженно, не щадя самой жизни, защищать то, что завоевано кровью отцов и дедов.

Лиепая на Балтике, как и Брест на Буге, всегда будет служить примером, воинской доблести, отваги и мужества.

 

ОГЛАВЛЕНИЕ

 

Редактор А.И. Муравьёв

Литературный редактор Л.И. Козлова

Технический редактор Р.Ф. Медведева Корректор Г.В. Сакович


1-я типография

Военного издательства Министерства обороны СССР

Москва, К-6, проезд Скворцова-Степанова, дом 3