Главная » Подвиг Солдата » М » Манохин Василий Матвеевич » Орден в моей семье

Орден в моей семье

В 1936 году мой дед, Василий Матвеевич Манохин, окончил 1-ое Ленинградское артиллерийское училище и был направлен для прохождения военной службы в Псковскую область. За ним отправилась и его молодая жена Ольга. В Великих Луках была похоронена их первая девочка, девятимесячная Лариса. Там же родилась моя тетя – Тамара, проведшая свое детство в оккупированной Латвии.

Из Псковской области холодной осенью 1939 года 94-й артиллерийский полк и 67-я дивизия под командованием генерал-майора Дедаева была передислоцирована в Лиепаю для установления советской власти по соглашению министра иностранных дел Германии Рибентропа и Молотова. В Латвию дед прибыл в чине лейтенанта, но еще в Великих Луках он был назначен командиром огневого взвода – так доблестно сумел себя проявить 27-летний выпускник-отличник. Здесь, в Лиепае, ему было присвоено звание старшего лейтенанта и досрочно, как «грамотному и отважному офицеру», звание командира артиллерийской батареи на конной тяге.

В мае 1941 года поступил приказ командира отослать лучших офицеров в Ригу к действующей так экзаменационной комиссии из Московской военной академии для сдачи экзаменов и последующего там обучения. Из 14-ти тысяч человек выбрали пятерых, в числе которых был Василий Манохин. Все дисциплины дед сдал на «отлично». В сентябре он должен был ехать в Москву, но...

Война не была неожиданностью, ее ждали и ненавидели заранее за еще не пролитую кровь и еще не погубленные жизни.

Оккупировав Польшу и Литву, немецкие войска напали на Латвию. В боевые действия 67- я дивизия вступила в первый день войны, семь дней – по 28 июня, вела бои по обороне Лиепаи. На третий день боев генерал Дедаев представил Василия Манохина к ордену Боевого Красного Знамени. Сила и подготовка противников были неравны. Больше недели русские сдерживали немецкие войска в Лиепае, на Гробиньском направлении, хотя немецкое командование планировало пройти этот рубеж за один день. Позже один немецкий писатель сказал: «Если бы не Лиепая, мы бы точно взяли Ленинград».

Дивизия с боями отступала к реке Даугаве. В суматохе при отступлении документы на награждение деда были утеряны, да и кто бы стал заниматься чужими наградами в условиях войны?

В сентябре 1941 года в лесах за Ригой дед был пленен и отправлен в лагерь под Кенигсбергом. Бабушка узнала об этом от женщины, мужа которой увезли вместе с дедом. До 1945 года бабушка с Тамарой и этой женщиной жила у «хозяина» – латыша, владельца хутора и, слава Богу, не голодала ни дня, а вот дедушка...

В лагере из 15 тысяч пленных от голода, тифа и дизентерии спаслись менее 3-х тысяч человек. Моего деда спас врач, еврей, попавший вместе с ними в плен. Дед был ранен в ногу, шею и затылок осколками мины, тяжело контужен, на ногах появились «голодные» отеки (так бывает, когда человек более полутора недель не ест). Этот врач послал к деду фельдшера с вопросом: хочет ли тот полежать в дизентерийном отделении. На что дед сказал, что ему все равно, где умирать.

На следующий день он был переведен в указанную палату, где давали обезжиренную вытяжку из молока (после перегонки на сливки через аппарат) и галеты. Дед рассказывал, что при дневном осмотре врач под матрац клал ему 2-3 лишние галеты. Первый раз дед бежал из плена весной 1942 года вдвоем с летчиком Николаем с Ростова-на-Дону. Прячась днем в лесу и проходя, пробегая, проползая многие километры, ночью они достигли границы с Чехословакией. Забравшись в стог, они заснули от мертвецкой усталости. Утром их нашла чешка. Она обещала им помочь, но в тот же день сдала немцам... Их вернули в Баварию, близ которой они начинали побег. Второй побег в 1943 году дед осуществил с Иваном из Белоруссии. Ночью, едва покинув территорию лагеря, они обнаружили погоню. Спустили овчарок. Беглецы забрались в терновые заросли, до мяса изорвав свои тела шипами. Одна овчарка сумела-таки подлезть под куст – ее удавили руками, руками, желавшими свободы и мести. Их (Василия и Ивана) доставили в кабинет начальника лагеря (а из кустов их выкурили газом). Дед очень удивился: их должны были расстрелять на месте. Командир – немец, бывавший уже на российских фронтах, налил им по стакану немецкого шнапса (что-то вроде самогона) и сказал: «Я преклоняюсь перед мужеством русского солдата», и на месяц отправил их в карцер на хлеб и воду.

Третий побег (тоже в 1943 году) осуществила группа из 4-х или 5-ти человек (они устроили заговор, во главе которого стоял дед Василий). Лагерь они покинули через выгребную яму туалета, утопив там часового. На следующий день их нашли.

Четвертый побег – удачный – случился в 1944 году. Группа из их лагеря обновляла террасы на винограднике в Баварских Альпах. К деду, копавшему яму киркой, подошел охранник и с размаху ударил сапогом в лицо, разбив в кровь губы и нос, выразив тем свое неудовольствие работой деда (труд раба не может быть усердным). Остервенев от злости, дед отрубил ударившую его ногу (стопу и часть сапога) немца. По винограднику раздался дикий, животный вопль и крик: «Стреляй! Стреляй!» Напарник охранника (он был направлен на виноградники из действующей армии после контузии в голову), спокойно сказал: «Я же тебе говорил: не связывайся с русскими, не надо...», закинул автомат за плечо и ушел. Ничего не оставалось больше: дед бежал в четвертый раз, уже на запад, в расположение американцев во Франкфурте-на-Майне.

Бабушка не знала, жив ли дед или погиб на чужой стороне от голода или немецкой пули.

В Карелии машинистом паровоза «Серго Орджоникидзе» работал брат Василия – Федор. Ему-то и послал дед письмо, а тот сообщил бабушке самую счастливую для нее весть – весть о том, самый дорогой на свете человек жив.

Да, дед был героем, но есть и черные пятна в истории подвигов. Как-то, ремонтируя железнодорожные пути на одной из немецких станций во время пленения, дед услышал сигнал воздушной тревоги и спрятался с товарищем в «воронку» от взрыва. Недалеко от них упала авиабомба детонатором вверх и не взорвалась. Они начали кидать по ней камнями, в вокруг в панике суетилась толпа людей: военные, мирные, женщины, дети. Один камень попал и прозвучал взрыв... Кровавое месиво из щебня и человеческого мяса разбросало по округе. Да, война делает людей зверьми, животными, жаждущими мести: «нас никто не жалел – и мы никого не жалели и не могли жалеть».

В 1946 году, в России, началась долгая тяжба с допросами в КГБ. Тогда же был подарен черный «орден» – подарок отечества, грязное клеймо – враг народа, враг, потому, что «был в плену, среди врагов, был с ними и думал как они». Но это не так! Еще в 1943 году в Баварский лагерь приезжал полковник Минин из армии Власова и предлагал завербоваться к нему на лучших условиях. Стоя среди пленных русских командиров, лишь один он – мой дед, гордо подняв голову, сказал, что быть вместе с предателем – унижение, что продавать свою Родину они не станут ни за что, обругал и чуть было не подрался с Мининым. Но кто понимал, что творилось в душе у того, кто до потери пульса стоял против врага за свою Родину, свою мать, жену, своих детей и чужих детей и их матерей. Кто не пожалел жизни ради друга и свободы?

Героев Отчизны низвергали и заклеймили позором. Деду запретили работать учителем (а он в совершенстве знал немецкий, русский языки и математику), не говоря уже о продолжении военной карьеры. Нелегко было и бабушке: жившая неподалеку от их дома женщина, развязавшая ругань на всю улицу, уколола бабушку в самое сердце: «Да у тебя же муж – изменник Родины!».

Но были и другие ордена – их не давали при жизни, не давали после смерти. Они хранятся в сердцах потомков, благодарных за свою жизнь, свою свободу, свободу своей Родины: имя этим орденам – память, честь, слава, мужество, доблесть и правда.

В романе Б. Васильева одна героиня сказала: «Смел тот, у кого правда, а у кого ее нет, тот просто нахален. Вот и все».

К сожалению, не дают орденов настоящим героям смелости и правды жизни. «А что есть жизнь – тире между датой рождения и смерти на могильном камне». Эту жизнь, отданную во имя свободы, не отметят орденом, не принесут цветов на могилу, потому что и могилы-то христианской нет. Сколько их, героев-защитников, полегло без вести, неизвестно где?

Ордена – это память, это благодарность. Так неужели ее не достоин каждый, ненавидевший войну и прошедший от первого до последнего дня ее страницы, исписанные кровью и слезами?

Те ордена, что в наших сердцах, мы, потомки героев, храним бережно и свято, верим в их священную силу.

 

Манохина Надежда,

ученица 10 класса, школа № 6, г. Реутово