Главная » Библиотека » СЕМЬ ОГНЕННЫХ ДНЕЙ ЛИЕПАИ » УСИЛИЯ НА ПРОРЫВ К ФРОНТУ

СЕМЬ ОГНЕННЫХ ДНЕЙ ЛИЕПАИ

23—29 июня 1941 г.

 

САВЧЕНКО Василий Иванович

 

АКАДЕМИЯ НАУК ЛАТВИЙСКОЙ ССР

ИНСТИТУТ ИСТОРИИ

 

РИГА «ЗИНАТНЕ» 1985


 

ДЕНЬ 7-й

 

 

УСИЛИЯ НА ПРОРЫВ К ФРОНТУ

 

Особенностью боев за Лиепаю было то, что они происходили не только непосредственно за город; схватки лиепайцев с врагом разгорались и во многих других местах — на суше и на море. Подсчитано, что во время продвижения гитлеровцев к Лиепае им пришлось выдержать до 20 столкновений с советскими бойцами, а при выходе из окружения защитники Лиепаи более 10 раз вступали в бой с врагом. В этих боях бок о бок сражались бойцы, моряки, рабочие города, пытавшиеся прорваться из окружения для соединения с советскими войсками. Для большинства из них этот путь закончился трагически: пленение, пытки в гестапо, а затем расстрел или мучения в концентрационных лагерях. Линия фронта к концу июня 1941 г. уже проходила по Даугаве, поэтому лишь немногим удалось преодолеть полный риска и неожиданностей путь и влиться в ряды Красной Армии или партизанского движения. Некоторые законспирировались, как, например, легендарный Имант Судмалис, а затем развернули подпольную антифашистскую борьбу.

27 июня утром защитники Лиепаи, как уже отмечалось выше, предприняли прорыв окружения. Часть их прорвалась, многие погибли в боях. Однако некоторые защитники города в силу ряда обстоятельств были вынуждены возвратиться в Старый город. Здесь же были и лиепайские рабочие и советские воины, до последнего момента находившиеся на своих боевых позициях.

Поскольку бои 27 июня показали, что все дороги на север и восток плотно прикрыты гитлеровцами, было принято решение прорываться в южном направлении навстречу наступающему противнику, чтобы рейдами по его тылам выйти с боями к линии фронта. Враг не ожидал таких дерзких действий и блокады Лиепаи с юга не установил. Поэтому в отличие от восточной и северной колонн, понесших большие потери, южные группы 28 и 29 июня 1941 г. беспрепятственно продвигались в направлении Ница—Барта.

 

 

Оккупанты в Лиепае после окончания боевых действий

 

Пока трудно проследить путь каждой из этих групп, ибо многие из их состава погибли в схватке с врагом, а имеющиеся данные отрывочны и нуждаются в серьезной проверке. Содержательное воспоминание участника боев Рудольфа Циприкиса1, а также материалы лиепайского краеведа С. А. Корклиша и литовского исследователя С. С. Вейтаса позволяют воспроизвести отход из города самой крупной колонны, которая затем разгромила вражеский гарнизон в населенном пункте Скуодас.

28 июня во второй половине дня многие защитники города собрались в южной части города, у Центрального кладбища. Здесь находились Имант Судмалис с группой комсомольцев, редактор газеты «Комунистс» А. Криевс, бывший прокурор И. Спруде, активный участник обороны города заведующий жилищным отделом горисполкома А. Дундурс — всего 200—250 человек.

А. Дундурс взял на себя руководство всем отрядом, разделил его на группы. Он же выслал группу разведчиков в южном направлении — в сторону Бернаты. Вскоре разведчики сообщили, что в этом направлении противник не обнаружен. В это же время из города прибыло 12 гражданских грузовых машин, в которых разместились бойцы (по 20 человек).

Миновав Бернаты, Ницу, колонна достигла Ечи, где была сделана небольшая передышка. По пути к ней присоединились лиепайчане, выходившие из города в одиночку. Дальнейший путь лежал в сторону Руцавы, затем обратно, в Дунику. Можно предположить, что, когда колонна вышла на перекресток дороги Паланга—Приекуле (основной маршрут 291-й немецкой пехотной дивизии), было замечено приближение вражеской автоколонны. В завязавшейся схватке лиепайчане уничтожили несколько грузовых и легковую машину2. Затем колонна двинулась на юг в сторону Паланги, но вскоре изменила маршрут, повернув в обратную сторону — к Барте. Там она была обстреляна врагом. Завязался бой, в ходе которого некоторые машины, в частности, в которой находился Имант Судмалис, оторвались от колонны. Остальные двинулись на юг — в сторону Дуники, а затем рано утром 29 июня устремились к Скуодас.

В литовский город Скуодас немцы ворвались в первый день войны — 22 июня. Там свирепствовал кровавый террор, проводимый немецким комендантом, которому содействовал местный католический священник. Гарнизон был незначительным.

Защитники Лиепаи на большой скорости устремились в город. На окраине, у еврейского кладбища, первую машину обстреляла вражеская противотанковая пушка. Однако из установленного на машине четырехствольного зенитного пулемета удалось уничтожить орудийный расчет. Спешившиеся бойцы развернули наступление вдоль главной улицы, и вскоре в центре, у комендатуры, в завязавшейся перестрелке были убиты комендант города и несколько часовых, а здание комендатуры подожжено. Город был освобожден. Очевидцы свидетельствуют, что на шпиль церкви защитники Лиепаи водрузили красное знамя.

Во второй половине дня в Скуодас на поезде прибыли гитлеровцы, которые, развернувшись в цепь, начали наступление на город. Как отмечают многие очевидцы, в то же время в Скуодас прибыли еще три-четыре машины с защитниками Лиепаи. Снова начался бой, принявший особенно упорный характер. Схватки с фашистами происходили во дворах домов; особенно упорно защищались бойцы, укрывшиеся в топливном складе за штабелями дров и за каменными стенами еврейского кладбища. Бой продолжался до конца дня, а в отдельных местах защитники Лиепаи сопротивлялись еще и утром 30 июня. Гитлеровцы, продвигаясь вдоль улиц, забрасывали в окна домов гранаты, отчего в городе возникли сплошные пожары. Горели целые улицы, фашистами была подожжена и городская больница.

29 июня у скуодского молочного пункта гитлеровцы выстроили две группы советских бойцов — девять и четырнадцать человек. Все они были расстреляны. В боях за Скуодас погибли многие отважные защитники Лиепаи. Лишь немногим удалось вырваться из города. Пока, к сожалению, мы не можем назвать имена этих героев.

Трудно восстановить сложный, порой невероятно запутанный путь следования указанной колонны. Очевидно, такой маршрут был выбран вследствие незнания обстановки, свою роль сыграли также слухи о том, что советские войска якобы прорвались к литовской границе и вышли к Паланге. Да и в самом Скуодас бойцы ориентировались плохо. Исследователь С. С. Вейтас отмечает: «... Машины вместо того, чтобы с площади повернуть на Илакяй—Седу, где был самый верный путь прорыва к своим, поехали по теперешней улице М. Мельникайте. Эта улица за городом переходит в тропинку»3.

Позже этим же путем отступали последние группы защитников Лиепаи. Они включали работников милиции, пожарников, советских и партийных активистов города и уезда, военных моряков. Обойдя в ночь с 28 на 29 июня Барту (мост через р. Барту был взорван), колонна направилась на восток. 29 июня рано утром у имения Озолы (Калетская волость) защитники Лиепаи были встречены пулеметным огнем. Обстановка требовала общего руководства группами. Был создан штаб, который возглавил инициативный военный моряк А. Прохоренко. Решили атаковать врага. Развернувшись в цепь, при поддержке имеющегося орудия, защитники города под командованием милиционера Книпшиса пошли на противника. Поскольку вскоре начался обстрел наступавших с тыла, было организовано наступление и в обратном направлении, в результате чего удалось уничтожить несколько вражеских пулеметных расчетов.

Подавив сопротивление противника, колонна двинулась на Приекуле. Впереди двигалась пожарная машина, а вдоль дороги шла цепь, в которой наступали Трейманис, Кубикис, Штом, Слейнис, Ошс, Пикелис, Г. Маркс, Русинскис, Миежис и др. По дороге было уничтожено несколько фашистских мотоциклистов с вестовыми, направлявшимися в Приекуле. Далее колонна начала продвигаться в сторону Литвы на Айзвики. В ночь с 29 на 30 июня группа наткнулась на отряд айзсаргов и была вынуждена повернуть на Вайнёде, где бойцы узнали от лесника, что айзсарги поджидают немцев, чтобы совместно разгромить колонну лиепайчан. Было решено рассредоточиться и действовать мелкими группами4.

Важным эпизодом отхода из Лиепаи является прорыв 14 железнодорожников на паровозе в Ригу. Как уже отмечалось выше, вооруженная группа железнодорожников была выслана утром 23 июня в сторону Тадайки—Бунка—Кроте для борьбы с вражеским десантом. В группу входили секретарь парторганизации лиепайских железнодорожных мастерских А. А. Павлович, бригадир слесарей В. М. Апогс, токарь А. В. Греков, кондуктор станции Лиепая И. Я. Арайс, председатель профкома паровозного депо станции Я. М. Панавс председатель профкома дистанции пути Я. Алкснис, председатель профкома железнодорожной станции Лиепая А. Лидакс, токарь железнодорожных мастерских А. В. Башмаков, комсомолец Брухневич и еще пять рабочих, фамилии которых пока не выяснены.

На автомашине эта группа проехала через Гробиню и остановилась у станции Тадайки, где с ветряной мельницы, находившейся на горе, можно было вести наблюдение за окрестностями.

Не обнаружив десанта, железнодорожники вечером того же дня со станции Дурбе направились обратно в город на попутном паровозе, которому у разъезда Крустоюмс путь преградил разбитый вражеский эшелон. К остановившемуся паровозу приблизились гитлеровцы. Один из фашистов стал подниматься в будку машиниста. Находившийся там Я. М. Панавс в упор выстрелил в него, а вся группа, располагавшаяся на тендере, в тот же момент открыла огонь по врагу. Затем Панавс быстро открыл регулятор пара, и паровоз стал набирать скорость. Во время перестрелки с гитлеровцами был убит комсомолец Брухневич, ранен находившийся на паровозе советский офицер. 24 июня изрешеченный пулями паровоз с группой железнодорожников прибыл в Ригу, где их встретил начальник политотдела железной дороги. Отважные лиепайчане информировали его о стремительно разворачивающихся в районе Лиепаи событиях. В дальнейшем в советском тылу эти железнодорожники самоотверженно трудились во имя победы над врагом.

Известны попытки отдельных групп защитников Лиепаи прорваться из города морским путем. После неудавшихся попыток прорваться сквозь вражеский огонь на Шкедском направлении отдельные моряки и солдаты 67-й стрелковой дивизии прибыли в военный городок. Некоторые из них вязали из бревен плоты и уходили на них в море. Группа матросов и бойцов, возглавляемая военным юристом А. Павловским, обнаружила катер, на котором имелось и горючее. Шофер 23-й отдельной береговой батареи К. Бацула запустил мотор, и катер с 22 защитниками Лиепаи, двигаясь вдоль побережья, взял курс на север. В море ими были подобраны пять раненых с корабля «Виениба», которые держались за мачту потопленного фашистами санитарного судна. К концу дня 27 июня (после примерно восьмичасового перехода) катер подошел к окраине Вентспилса. Высланная утром следующего дня разведка сообщила, что советские войска оставляют город. Тогда катер снова вышел в море и 29 июня достиг острова Сааремаа, а 1 июля прибывшая на нем группа была уже в Таллине5.

Как свидетельствует участник событий Н. Л. Цымбал, на о. Сааремаа прибыла также группа лиепайских моряков, которая передвигалась по морю на плоту6. Боец прожекторной роты А. Г. Перфильев с восемью воинами вышли из Лиепаи на простой лодке. Проплыв по морю 20—30 км, они причалили к берегу, где соединились со своими товарищами, прорвавшимися из города по суше7.

Приведенные примеры убедительно подтверждают высказанную выше мысль, что морской  путь не был использован для массовой эвакуации людей и техники, хотя такая возможность была.

Самым крупным боем можно считать сражение лиепайчан с гитлеровцами совместно с воинами 114-го стрелкового полка 67-й стрелковой дивизии, а также пограничниками из Вентспилса в 20—30 км южнее Риги, в районе Олайне—Баложи. Лиепайчане предприняли еще одну попытку вырваться из окружения с целью выхода к Даугаве. События развивались здесь следующим образом.

Как отмечалось выше, многие группы лиепайчан после прорыва окружения на своем пути к линии фронта встречали красноармейцев, пограничников и советских активистов, которые 27 июня оставили Вентспилс и по дороге Стенде—Тукумс двигались к Риге. Всего в Тукумсе собралось до 2500 человек Общее руководство всеми силами возглавил командир 114-го стрелкового полка полковник Г. Е. Муравьев8, принявший решение пробиться к своим через Ригу. Другая группа (примерно 200 человек) во главе с заместителем командира 67-й стрелковой дивизии полковым комиссаром И. И. Котоминым решили выходить к фронту другим путем — через Слампе в направлении на Елгаву. Замысел в целом был рациональным. Сплошного фронта тогда еще не было, гитлеровцы двигались вдоль основных магистралей, и, прорвавшись через шоссе Елгава—Рига, можно было, минуя населенные пункты, выйти к Даугаве.

1 июля в 5 часов утра основная часть прорвавшихся из Лиепаи защитников города и воинов 114-го полка попыталась прорваться через Даугаву в районе Риги. Следует отметить, что такое решение пока остается загадкой для истории. Трудно допустить, что командование не знало о том, что уже в середине дня 29 июня враг овладел левобережной Ригой, что защитники столицы Советской Латвии в этот день повредили все мосты в городе через Даугаву. Мало того, в то время как защитники Лиепаи приблизились к Риге, войска 26-го армейского корпуса противника, форсировав Даугаву в районе Катлакалнса, входили в правобережную, центральную часть города. Понятно, что враг встретил атакующих сильным огнем и пробиться к Риге им не удалось.

После отхода под командой Г. Е. Муравьева собралось до двух тысяч человек. Насколько известно, полковник на этот раз решил изменить маршрут и ударом на юго-восток в направлении на Кекаву выйти к реке с целью форсировать ее. Поэтому он вел колонну через Бебербеки на Елгавское шоссе, предполагая выйти на Плаканциемскую дорогу в районе Баложи и по ней на Кекаву. В ночь с 1 на 2 июля колонна остановилась на хуторе Кампы, а утром двинулась дальше. Во главе колонны двигался проводник — местный советский активист, который предложил свою помощь.

2 июля примерно в 7—8 часов утра подразделения на ряде участков приблизились к шоссе Рига—Елгава. Однако здесь их ожидали немецкие войска, которые заблаговременно выставили вдоль шоссе пулеметы и орудия для стрельбы прямой наводкой. Из района Олайне по месту продвижения советских войск ударила немецкая артиллерия. Все говорило о том, что враг хорошо знал о передвижении выходивших к линии фронта защитников Лиепаи. Об этом убедительно свидетельствует запись о данных воздушной разведки, сделанная утром 30 июня 1941 г. в документах 1-го армейского корпуса врага (он вел наступление на Ригу). Там отмечено: «По дороге Кандава—Тукумс продвигается моторизованная колонна в направлении Тукумса».

Имевшиеся в 114-м полку несколько орудий открыли огонь по гитлеровцам, а затем в атаку пошли стрелки. Разгорелся неимоверно упорный и кровопролитный бой, переходивший зачастую в рукопашные схватки. В округе вспыхнули лесные пожары, горели хутора.

Во второй половине дня 2 июля бой разгорелся с еще большей силой. Действия советских бойцов были сильно ограничены — вокруг дорог местность была болотистой, что исключало возможность маневра. Противник же опирался на хорошую магистраль Рига—Елгава, по которой передвигались его основные силы. Из Елгавы подходили все новые подразделения брошенной врагом на советских воинов 207-й охранной пехотной дивизии, планомерно окружавшие место боев.

До утра 3 июля 1941 г. не смолкали выстрелы на этом участке латвийской земли. Многие погибли в этой смертельной схватке с врагом. Согласно документам противника, на поле боя осталось до 800 советских людей.

Офицер С. Е. Чухин, получив ранение, вырыл руками яму и спрятал туда боевое знамя 67-й стрелковой дивизии, которое находилось у него в противогазной сумке. «Оно навсегда осталось на преображенной земле Латвии, как навсегда остались здесь солдаты, которых оно вело в бой и которые отдали свои жизни за счастье этой земли», — писал С. Е. Чухин9.

Особое место в жарких боях под Ригой занимает подвиг зенитчиков 843-й зенитной батареи 84-го отдельного зенитного артиллерийского дивизиона Балтийского флота. Этой батареей командовал ст. лейтенант Д. С. Григорьян, человек весьма интересный. Достаточно сказать, что он в совершенстве владел турецким языком и языками многих народов Кавказа, хорошо знал и английский язык. Политическую работу в батарее вел политрук Е. И. Бирюков.

 

Душой 843-й зенитной батареи был заместитель командира батареи по политчасти политрук Евгений Ильич Бирюков. За мужество и храбрость, проявленные в боях у оз. Хасан, он был награжден медалью «За отвагу». Тогда, в 1938 г., он проходил действительную службу, был танкистом, водителем-механиком. Много рассказывал Е. Бирюков своим морякам-зенитчикам о боях у оз. Хасан, о родной Коломне, где живут его отец, мать, сестра и четыре брата, о своей жизни, работе, учебе, мечте стать моряком.

По призыву ЦК ВЛКСМ он пришел на флот. После окончания курсов политрук Е. Бирюков направляется в 843-ю батарею. Он постоянно был среди батарейцев, вместе с ними боролся за то, чтобы 843-я батарея была одной из лучших в дивизионе.

 

Бойцы батареи сражались на самых горячих участках обороны Лиепаи, а когда защитники города двинулись на прорыв, им удалось вырваться из окружения с боевой техникой. Израненные и утомленные непрерывными боями, они дошли до Тукумса и далее, обойдя Слоку, заняли круговую оборону у р. Слоцене. Завязался бой с фашистами, в ходе которого (как удалось установить при помощи местных жителей) смертью героев пали 39 моряков-зенитчиков.

11 раненых, среди которых была одна девушка- санитарка, гитлеровцы взяли в плен. Фашисты подгоняли пленных прикладами; особенно грубо обращались они с девушкой, причиняя боль ее раненой руке. Один из моряков заступился за нее: оттеснил конвоира и плюнул ему в лицо, за что был убит на месте. По свидетельству местных жителей, очевидцев происшедшего, это был Михаил Иващенко. Среди погибших у р. Слоцене были Д. С. Григорьян, Е. И. Бирюков, Е. П. Бахтиузов, П. Н. Аникин, Ф. Г, Алексеев и др.10

В результате этих боев значительными были потери и у фашистов. Как свидетельствуют местные жители, в этом районе появилось более 200 березовых крестов, а более 150 раненых гитлеровцев были перевезены в Олайне. Значительная часть раненых поступила также в рижские госпитали11. О больших потерях фашистов убедительно говорит и то, что в 1943 г. они здесь соорудили большой памятник своим погибшим солдатам.

К исходу дня 2 июля советские бойцы оказались зажатыми в огненное кольцо. Полковник Г. Е. Муравьев отдал последнее распоряжение: группами, самостоятельно выходить из окружения. Как показали опросы местных жителей, проведенные во время неоднократных походов юных краеведов Юрмалы, прорыв происходил на всех направлениях.

Отдельные бойцы, а то и группы, пытавшиеся перейти через шоссе Рига—Елгава, действовали в течение нескольких дней. Некоторым из них удалось под покровом тумана прорваться и выйти к Даугаве, а затем соединиться с советскими войсками или влиться в ряды партизан. Трагическая участь постигла тех, кто пытался пробиться к фронту через Елгаву. Там оказались значительные силы противника, а равнинная местность в окрестностях этого города не давала возможности укрыться от фашистов. К тому же в этой части Латвии активно действовали бывшие айзсарги. Как будет показано ниже, они устроили буквально охоту на советских бойцов, выслеживали их и передавали в руки гитлеровцев.

Многие советские воины, изнуренные длительными переходами и бессонными ночами, попали в плен к фашистам. Именно в этом районе, по одной из версий, был пленен дважды раненный заместитель командира 67-й стрелковой дивизии полковой комиссар И. И. Котомин. Первое ранение он получил при прорыве из Лиепаи 27 июня, а вторично был ранен у Елгавы при попытке вырваться из окружения. В тильзитском концлагере в сентябре 1941 г. фашисты расстреляли отважного политработника.

Можно назвать множество героических поступков бывших защитников Лиепаи, Для них сражения у Лиепаи были лишь началом борьбы с врагом и местом, где была получена боевая закалка на всю войну.

Так, заместитель начальника полковой школы 281-го полка Алексей Иванович Трофимов с четырьмя бойцами под покровом ночи добрался до территории Белоруссии. Там вместе с выходившими из окружения воинами они создали партизанский отряд, а затем и бригаду. А. И. Трофимов был начальником штаба этой бригады до 1944 г. Закончил войну бесстрашный офицер на Дальнем Востоке в сражениях с японскими милитаристами12.

Некоторые артиллеристы 67-й стрелковой дивизии пешком пробились к Таллину. Человек шесть-восемь артиллеристов вышли к Мярьямаа (в 40—50 км южнее Таллина), где были зачислены в морскую бригаду. «Под Таллин разными группами из нашей колонны вышли многие. Под Мярьямаа мы встретили вышедших из Лиепаи, которые пошли на прорыв на день раньше с первой колонной, пробившейся по набережной на север», — вспоминал бывший воин 242-го гаубичного артиллерийского полка Буковский13.

Интересно отметить, что вместе с этими воинами выходила к линии фронта лиепайская комсомолка по имени Милда (фамилия ее не установлена)14.

В Ленинград 2 июля 1941 г. прибыли тихоокеанцы А. А. Капитонов, А. Д. Замоткин, Н. Е. Чумаков, И. М. Подстрелов. В родное Высшее военно-морское училище им. М. В. Фрунзе вернулись Е. С. Мараев, Г. А. Пупков, К. Ф. Савчук, Н. А. Прусаков, А. А. Мицкевич, Н. А. Снегирев. Почти всем им удалось вырваться из окружения благодаря тому, что после прорыва из Лиепаи они использовали автомобили.

Так, А. А. Мицкевич, В. А. Кузьмичев, Я. М. Назаров на подводах сопровождали раненых и проселочными дорогами вдоль восточного берега оз. Тосмарес выехали из Лиепаи, а затем по пути нашли и восстановили два подбитых грузовика, куда погрузили раненых, и двинулись в сторону Вентспилса. Однако по пути они наткнулись на засаду айзсаргов, в перестрелке с которыми погиб Я. М. Назаров. Остальные, повернув на Ригу, достигли города 29 июня.

Вторая группа моряков, возглавляемая В. А. Орловым, вырвавшись из окружения, дошла до Тукумса. Оттуда на железнодорожной платформе они добрались до р. Лиелупе. Через Даугаву переправились у ее устья, а затем проследовали до Ленинграда.

Работник политотдела 12-го пограничного отряда майор М. Стрельников в октябре 1944 г. стал комиссаром известного партизанского отряда «Саркана булта» («Красная стрела»), действовавшего в оккупированной Курземе до конца войны15.

Боевое крещение в Лиепае получил и Александр Кристапович Малмейстер — бывший президент Академии наук Латвийской ССР, Герой Социалистического Труда, а в то время — заместитель председателя Лиепайского горисполкома.

6 июля 1941 г. фашистская газетенка «Курземес вардс» с большим злорадством сообщила, что он погиб при попытке перебраться через городской канал. Но А. К. Малмейстер остался жив и всю войну сражался в рядах латышских формирований Советской Армии в качестве начальника связи полка, а затем дивизии. Там же воевали и другие лиепайчане. Так, полным героизма, неимоверно трудным был боевой путь Анны Янушки, встретившей войну в рядах защитников Лиепаи. В Красной Армии сражались еще две лиепайчанки — Антония Масловская и Берта Волкова. Когда Берта, презирая опасность, выносила с поля боя тяжело раненных бойцов, те просили ее быть осторожнее, беречь себя. «Ради жизни в бой идем... Скоро в родной Лиепае будем», — слышали они в ответ16.

Во фронтовых записках прокурора Латышской дивизии Ф. Я. Миезиса мы находим упоминание о самоотверженных боевых делах под Старой Руссой в марте 1942 г. группы бойцов, возглавляемых сержантом Смирновым. Семь дней эти герои удерживали свой рубеж и не отошли ни на шаг. Большинство их погибли. Среди павших был и меткий пулеметчик-лиепайчанин (его имя пока не установлено), который в те дни рассказывал стрелкам о героической борьбе рабочих Лиепаи в июне 1941 г., о трагедии парохода «Виениба», с которого он чудом спасся, о своем пешем переходе по тылам врага до Новгорода.

Сегодня можно говорить о нескольких сотнях лиц, которым удалось или прорваться на соединение с Красной Армией, или влиться в партизанские отряды и продолжать борьбу с врагом.

О том, как это трудно было осуществить, говорит пример 19 воинов во главе с заместителем командира 281-го стрелкового полка по строевой части капитаном М. М. Шкуримым, которые только в сентябре 1941 г. смогли на Калининском фронте выйти в расположение одной из дивизий 22-й армии. Командиром этой дивизии оказался генерал К. В. Комиссаров, до мая 1941 г. командовавший 67-й стрелковой дивизией. М. М. Шкурин мужественно сражался с врагом и закончил войну командиром дивизии в звании генерал-майора.

Раненым из Лиепаи был вывезен политрук И. Н. Веремей, который после выздоровления и учебы активно включился в борьбу с врагом в качестве командира полка самоходной артиллерии и впоследствии был удостоен звания Героя Советского Союза.

Много ярких страниц в летопись боевой славы балтийцев вписали командиры, старшины, краснофлотцы торпедных катеров, начавших Великую Отечественную войну в Лиепае. В начале 1942 г. первыми среди балтийских катерников званием Героя Советского Союза были отмечены капитан-лейтенант Сергей Александрович Осипов и лейтенант Алексей Иванович Афанасьев. Летом 1944 г. Героями Советского Союза стали Василий Маркович Жильцов и Иван Сергеевич Иванов.

23 февраля 1944 г. дивизиону торпедных катеров, которыми командовал С. А. Осипов, первому было присвоено звание гвардейского. Как уже отмечалось ранее, торпедные катера под командованием С. А. Осипова участвовали в освобождении Лиепаи.

Тяжелые потери понесла лиепайская партийная организация. Коммунисты шли впереди воинов, показывая образцы смелости и героизма. Так, потери, понесенные Лиепайской городской организацией во время войны, составили более 75% ее членов, тогда как Латвийская республиканская партийная организация потеряла 35% своего состава17.

Всю войну до Победы воевал в зенитных частях Северного флота вышедший из окружения курсант В. А. Калашников. Мстил врагам за своих погибших товарищей Г, Г. Зинченко на Калининском, Прибалтийском, 3-м Белорусском и 2-м Дальневосточном фронтах. Он участвовал в боях за освобождение Риги, в штурме Кенигсберга,

Многие защитники Лиепаи были вынуждены пройти сквозь ужасы фашистского плена, но и там не теряли достоинство советского человека. Об одном из таких людей вспоминал В. И. Кобзарь: «Уже в плену, в 1942 г., — писал он, — в районе Эссена на шахте лагеря Оберхаузен я встретил краснофлотца, который был тяжело ранен (он потерял глаз), но гордо носил бескозырку с лентой «Эсминец Ленин». Мне вспоминалась Лиепая…»18.

Из уст в уста передавался в лагере военнопленных в Хаммельбурге подвиг, который совершил там в 1942 г. майор С. С. Могила — бывший начальник ПВО Лиепайской военно-морской базы. Глубоко возмущенный издевательством гитлеровцев над военнопленными, майор вырвал из рук одного из истязателей молоток и раздробил ему голову.

Имеются многочисленные данные, что ряд лиепайчан бежали из плена и боролись в подполье, а некоторые после освобождения из плена влились в ряды Советской Армии.

Судьба защитников Лиепаи — отдельная, еще не исследованная тема. Время, несомненно, выявит многие имена советских патриотов, боровшихся с врагом до последнего дыхания.

 

1 ИИЛ, Лиепайская экспедиция, 1966, д. 1, с. 21—23.

2 ИИЛ, Лиепайская экспедиция, 1966, д. 1, с. 25.

3 ЦГАЛИ, фонд писателя С. С. Смирнова.

4 ИИЛ, Лиепайская экспедиция, 1966, д. 1, л. 135.

5 ЛДОФ, д. ВМБ, воспоминания А. Павловского, с. 3.

6 ЦГАЛИ, фонд писателя С. С. Смирнова.

7 Там же.

8 Полковник Г. Е. Муравьев в состоянии тяжелого ранения 3 июля 1941 г. на торфозаводе (25 км южнее Риги) попал в плен к гитлеровцам. Во вражеских документах отмечаются его смелость и воля, высокие командирские способности (ВИИП, т. 312, р.1576; т. 311, р. 15801, к. 926, 927).

9 Музей 2-й средней школы г. Лиепаи, воспоминания С. Е. Чухина. В 1967 году Боевой штаб юных журналистов г. Юрмалы под руководством педагога Д. Н. Дмитриева (ветерана 43-й гвардейской Латышской стрелковой дивизии) провел 13 походов, в которых участвовали 150 человек, с целью поиска знамени 67-й стрелковой дивизии. Ими было установлено, что в 1958—1959 гг. в указанном районе проводились большие мелиоративные работы и торфоразработки. Очевидно, знамя вместе с грунтом было перемещено и обнаружить его не удалось (см.: Донесение председателю Центрального штаба похода молодежи по местам революционной, боевой и трудовой славы советского народа ЦК ЛКСМ Латвии генералу-майору П. О. Бауману от 29 июня 1967 г. (там же)).

10 Попова Ж. Последний бой. — Коммунист, 1983, 7 мая. В память о морских зенитчиках из Лиепаи, погибших в начале июля 1941 г. у железнодорожной станции Слока, там установлен своеобразный памятник — зенитное орудие времен Великой Отечественной войны.

11 Поль А. Последний бой героев Лиепаи. — Ригас балсс, 1967, 4 янв.

12 ЛДОФ, д. 13, воспоминания А. И. Попова, с. 13.

13 Там же, д. 242-го ГАП, док, № 15, с. 1.

14 Там же.

15 См.: Стрельников М. Комиссары. — Коммунист, 1976, 26 июня.

16 См.: Савченко В. И. Латышские формирования Советской Армии на фронтах Великой Отечественной войны. Рига, 1975, с. 173.

17 Удрис А. В. Источники для исследования участия..., с. 471—472.

18 ЦГАЛИ, фонд писателя С. С. Смирнова.

 

ОГЛАВЛЕНИЕ


       

      Художник Г. Крутой

      Рецензент подполковник В. И. Боярский

       

      Редактор ГРИГОРИЙ СМИРИН

      Художественный редактор ВИТАЛИЙ КОВАЛЕВ

      Технический редактор ГАЛИНА СЛЕПКОВА

      Корректор НАТАЛЬЯ ЛЕБЕДЕВА