Главная » Библиотека » СЕМЬ ОГНЕННЫХ ДНЕЙ ЛИЕПАИ » ЛИЕПАЯ НЕ СДАЕТСЯ

СЕМЬ ОГНЕННЫХ ДНЕЙ ЛИЕПАИ

23—29 июня 1941 г.

 

САВЧЕНКО Василий Иванович

 

АКАДЕМИЯ НАУК ЛАТВИЙСКОЙ ССР

ИНСТИТУТ ИСТОРИИ

 

РИГА «ЗИНАТНЕ» 1985


 

ДЕНЬ 3-й

 

 

 

ЛИЕПАЯ НЕ СДАЕТСЯ

 

В оперативной документации немецко-фашистских войск за 24 июня 1941 г. есть краткая отметка: «Время взятия Лиепаи — 25 июня». Нам сегодня трудно судить о том, была ли эта дата названа в директиве «свыше» или же она определялась всем ходом военных действий группы армий «Север», Ясно одно: 25 июня враг намеревался захватить город.

В истории обороны Лиепаи этот день отмечен неимоверно упорными и кровопролитными боями, в ходе которых лиепайчане проявили массовый героизм. В результате все атаки гитлеровцев были отбиты.

Враг ввел в действие основные силы 505-го пехотного полка 291-й пехотной дивизии по всему восточному участку обороны. Основной удар был направлен вдоль Гробиньского шоссе в направлении железнодорожного переезда. Наступление подразделений пехотного полка и батальонов морской пехоты поддерживалось артиллерией, расположенной на высоте у Капседской школы и за оз. Лиепаяс, а также многочисленными минометами. Начав психическую атаку, фашисты шли в наступление во весь рост, беспрерывно стреляя из автоматов. Их поддерживали пулеметным огнем двигавшиеся в боевых порядках многочисленные мотоциклисты, бронетранспортеры, а с воздуха — самолеты.

Однако воины 67-й стрелковой дивизии, военные моряки, пограничники и отряды рабочих встретили врага смертоносным огнем. Противник, усилил натиск, однако успеха не добился. Ружейный и пулеметный огонь защитников города, поддержанный артиллерийскими залпами, сдерживал гитлеровцев. В ходе боя в некоторых местах завязывались рукопашные схватки, что убедительно показывает, насколько упорный характер в этот день носило сражение. «На рассвете, — отмечал один из очевидцев, — на нас двинулись легкие танкетки фашистов и мотоциклисты. Несколько мотоциклов было уничтожено, а двум танкеткам удалось прорваться в тыл. Немецкие пехотинцы бросились вперед. Наступил критический момент. Нашей группе угрожало окружение. Некоторые товарищи начали колебаться. В этот момент рабочий Чача поднялся во весь рост и крикнул: «Вперед, лиепайчане!». Он бросил две гранаты и вступил в рукопашный бой. Пример товарища Чачи воодушевил других. Все как один встали и бросились на врага. Бой перешел в рукопашную схватку. Фашисты вынуждены были отступить»1.

Критическая ситуация создалась и на участке фронта, где находились воины 3-го батальона 56-го стрелкового полка под командованием капитана Дубровина. Гитлеровцы отдельными группами вклинились в оборону стрелков на железнодорожной насыпи. В этот сложный момент командир 56-го стрелкового полка майор А. П. Кожевников вместе с командиром батальона повели   бойцов полка в контратаку. Разведчик лейтенант Воробьев на бронемашине двигался впереди, расчищая путь пулеметным огнем. Когда бронемашина застряла в канаве, отважный разведчик снял с нее пулемет и продолжал стрелять по фашистам. Решительно в этом бою действовали также капитан Докука — начальник полковой школы, лейтенант Федоров — командир роты, мл. лейтенант Подпружников — командир минометной батареи, связисты Мальков и Заремба и другие бесстрашные бойцы2. В результате враг был отброшен, так и не достигнув поставленной цели.

В этот день особо отличилось подразделение военных моряков — сводный морской отряд под командованием командира береговой базы подводных лодок интенданта 1-го ранга К. П. Павлова.

Первоначально, как уже отмечалось, моряки были направлены в район Ницы, но 25 июня они уже действовали у южного форта.

Укрывшись за бетонными конструкциями старых укреплений, окружающих Лиепаю, мужественно сражались с фашистами курсанты-моряки В. Седов, Я. Шека, Н. Прусаков, Н. Синицын, В. Ицкович. Их меткие выстрелы разили врагов.

Особенно отличился при этом мичман Николай Лавров. При формировании отряда Лавров получил снайперскую винтовку с оптическим прицелом. Не один фашист был уничтожен метким стрелком. Как герои на поле боя погибли курсанты Я. Назаров, Е. Воловников, В. Ульянов и др., командир курсантской группы Я. Шека, а также Е. Никулин и Н. Матвеев были ранены.

В воспоминаниях очевидцев неоднократно отмечается краснофлотец отряда Павлова Михаил Барышников, который смело поднимался в контратаки, увлекая за собой товарищей. Дважды раненный, он оставался в строю и только после третьего ранения был эвакуирован в госпиталь. Смертью героя погиб старшина 2-й статьи Николай Николаев: разрывом мины ему оторвало ногу, но, истекая кровью, отважный моряк продолжал вести огонь до последней возможности. Не одну дерзкую вылазку совершил смелый разведчик Сергей Лобачев. Когда перед боями на прорыв бойцы отряда Павлова получили боезапас, краснофлотец Воронин, взяв пять гранат-«лимонок», сказал: «Четыре — фашистам, пятую — себе!». Во время рукопашной схватки на моряка бросились гитлеровцы, стремясь взять его живым, но в последний момент герой взорвал гранатой себя и окруживших его врагов3.

Доблестно сражались совместно с моряками ледокола «Силач» в районе рощи Аспазии рабочие завода «Тосмаре», где противник понес большие потери. Здесь пали смертью героев или были тяжело ранены многие рабочие, военный комиссар города Лиепаи ст. батальонный комиссар А. П. Зимин и др.

«Самое беспокойное место на нашем участке, — вспоминал командир отряда тосмарцев А. Г. Биедрис, — были Гризупское шоссе и полоса Кулдигской железнодорожной линии. Здесь не было ни естественных, ни искусственных водных барьеров, поэтому противник старался в этом месте форсировать атаку. За каждой неудачной атакой     немцев следовал налет их самолетов. В этих случаях мы обычно оставляли в окопах только посты, а сами прятались в более надежных укрытиях»4.

Весьма важную роль в отражении вражеского наступления 25 июня сыграли батареи береговой обороны. Они ставили мощный огневой заслон на пути противника, ведя заградительную стрельбу.

Батарейцы произвели также плотный артиллерийский налет на территорию аэродрома и расположенный вблизи лес, откуда двигались на защитников города цепи фашистов.

Штаб немецкой группы армий «Север» недаром отмечал поддержку защитников города огнем стационарных батарей. Поэтому понятно то упорство, с которым авиация и артиллерия противника пытались в этот день подавить батареи береговой обороны. Однако отличная маскировка спасала батарейцев. Гитлеровцы усиленно бомбили временную «деревянную» огневую позицию, а на основную не упала ни одна бомба. Один из участников обороны Лиепаи М, П. Шевченко — в то время командир взвода 94-го легкого артиллерийского полка — так рассказывает о тщетных усилиях гитлеровцев уничтожить «двадцать третью»: «Через наши головы били тяжелые орудия, стоявшие от нас примерно за километр. Фашистские пикировщики один за другим неслись над нашими головами и, скользя на крыло, разворачиваясь, стремительно падали вниз над береговой батареей. Огромные столбы черного дыма окутывали побережье, содрогалась земля. Мы смотрели на это, а в душе — щемящая боль, в мозгу — вопрос: неужели все? Пикировщики ушли, дым чуть развеялся, стало тихо... А затем снова мощное «га-эх» тяжелых орудий разрезает воздух, снаряды с шуршанием проносятся через нас на врага. Живы ребята! Молодцы! И опять несутся стервятники с тяжелыми бомбами, опять взрывы, дым, и снова противная тишина, а после тишины — наше родное «га-эх»! Так продолжалось долго»5.

Воины береговых батарей били врага не только из тяжелых орудий: моряков-артиллеристов перебрасывали на автомашинах на «горячие» точки, где они с винтовками в руках контратаковали противника на восточном и северном участках обороны. В частности, батарейцы участвовали в ликвидации прорыва гитлеровцев к заводу «Тосмаре» 24 июня.

По-прежнему мужественно сражались с врагом зенитные батареи базы, отражавшие налеты авиации. В ряде случаев зенитчики выдвигались на огневые позиции для стрельбы прямой наводкой.

Так, два орудия 503-й батареи вели огонь по самолетам, а два других располагались у окопов на восточном направлении. Бойцы сражались на пределе возможностей.

 

 

Группа политработников 12-го погранотряда. Второй справа — А. В. Федоренко

 

Генерал Н. А. Дедаев принимал все меры к тому, чтобы выяснить оперативную обстановку в районе Лиепаи. Имеются данные, что он требовал от разведотдела собирать даже информацию от гражданского населения, имевшего радиоприемники. В ночь на 24 и 25 июня высылалась войсковая разведка. Утром 25 июня 1941 г. командир дивизии принял решение для усиления Лиепайского гарнизона вызвать в Лиепаю третий стрелковый полк — 114-й, находившийся в Вентспилсе. Он приказал капитану М. Ф. Гавриляку (тот исполнял обязанности начальника штаба отряда пограничников) выделить в его распоряжение 20 пограничников и двух командиров.

Выбор пал на лейтенанта А. Ф. Савенкова и политрука А. В. Федоренко, уже отличившихся смелостью и решительностью в боях с врагом.

Когда последние прибыли в штаб дивизии, то им было сказано: «Вы пограничники... хорошо знаете местность… Ваша задача — прорваться через кольцо окружения и передать приказ полковнику Муравьеву оказать помощь гарнизону Лиепаи».

Забегая вперед, отметим, что группа пограничников в ночь на 25 июня на машинах сумела прорваться через вражеские заслоны и направилась к Вентспилсу. На первой машине, выполнявшей разведывательную функцию двигался политрук А. Ф. Федоренко. Однако вскоре отряд наскочил еще на один заслон гитлеровцев. Завязался бой. Тогда группа, возглавляемая политруком, отвлекла на себя противника, что позволило остальным выполнить задачу — передать приказ командиру 114-го стрелкового полка. Отважный политрук А. В. Федоренко и его группа полностью погибли в смертельной схватке с врагом.

 

 

Место, где 25 июня 1941 г. был смертельно ранен командир 67-й стрелковой дивизии генерал Н. А. Дедаев

 

Вызывает интерес еще одно из последних распоряжений генерала Дедаева. Он приказал на нескольких автомашинах автомобильного батальона установить пулеметы. Получилось очень подвижное подразделение, которое быстро передвигалось с одного участка фронта на другой, где складывалась особенно трудная обстановка. Генерал внимательно изучал положение частей, подразделений рабочих отрядов на боевых позициях и в середине дня 25 июня находился на наблюдательном пункте, расположившемся на развалинах Гризупского форта. В ходе массированного артиллерийского обстрела, предпринятого противником, один из вражеских снарядов разорвался вблизи. Многие были ранены, в том числе смертельно — командир дивизии Н. А. Дедаев. В книге «Под грохот сотен батарей» (М., 1974, с. 119) Н. М. Хлебников пишет, что когда командующий 27-й армией генерал Н. Э. Берзарин узнал о гибели Н. А. Дедаева, то он хотел тотчас вылететь самолетом в Лиепаю, чтобы возглавить оборону города, но командующий фронтом не разрешил. Командование дивизией принял начальник штаба дивизии полковник В. М. Бобович, а начальником штаба стал майор Мединцев,

Немаловажную роль в отражении вражеских атак 25 июня сыграли артиллеристы стрелковой дивизии. Так, 389-й отдельный зенитный артиллерийский дивизион в этот день действовал разобщенно. Первая батарея 85-мм и вторая батарея 37-мм орудий находились у оз. Тосмарес и обеспечивали противовоздушную оборону этого участка фронта. Третья же батарея, вооруженная 76-мм орудиями, под командованием лейтенанта М. Д. Картамышева располагалась недалеко от позиции стрелков и вела огонь прямой наводкой по пехоте противника. Гитлеровцы неоднократно пытались подавить третью батарею, подвергая ее усиленному обстрелу. Одна из мин разорвалась на батарее у первого орудия, причем почти весь расчет во главе со старшиной Дмитриевым погиб. Здесь же находился и командир дивизиона капитан В. М. Суханов, однако боец Агеев успел своим телом прикрыть командира, сам получив при этом смертельную рану. На место погибших воинов у орудия встали сам командир батареи Михаил Картамышев и другие бойцы, которые продолжали посылать по врагу снаряд за снарядом. У счетверенной зенитно-пулеметной установки стоял техник по приборам Николай Санников.

Большой урон врагу 25 июня нанесли также батареи 94-го легкого артиллерийского полка.

Необходимо отметить и неплохую работу тыловых служб частей гарнизона. Бойцы, находившиеся на передовой, своевременно получали продовольствие, боеприпасы; оперативно проводилась эвакуация раненых.

В результате упорного сопротивления гарнизона Лиепаи противник вечером 25 июня вынужден был временно приостановить атаки. «Наступление 291-й пехотной дивизии в районе Либавы, — указывалось в записи от 25 июня 1941 г. в журнале боевых действий немецкой группы армий «Север», — было приостановлено ввиду сильного сопротивления противника, поддерживаемого огнем стационарных батарей»6.

Подводя итог боям 25 июня, следует осветить вопрос о наличии у врага танков или, как отмечается в многочисленных изданиях, «танковых колонн», «волн фашистских танков» и т.д.7 Думается, что подобные утверждения отражают наслоение послевоенной историографии, когда неудачи первого периода Великой Отечественной войны зачастую объяснялись количественным и качественным превосходством боевой техники противника.

Между тем объективные и эрудированные авторы воспоминаний, такие, как бывший начальник штаба 281-го стрелкового полка А. И. Орлов и заместитель командира этого полка по политической части А. И. Павлов, в своих воспоминаниях категорично утверждают, что ни на Барте, ни затем на Гробиньском направлении и во время прорыва из окружения им не приходилось встречать танков врага8. Эти факты подтверждаются также данными истории 291-й немецкой пехотной дивизии, где среди поддерживающих ее частей не отмечено ни одной танковой.

Как известно, в начале войны структура немецко-фашистских войск не допускала наличия танков в пехотных дивизиях — последние действовали только в составе танковых дивизий. Очевидно, защитниками Лиепаи за танки принимались бронетранспортеры, которыми были оснащены пехотные подразделения фашистской армии, что сильно способствовало их подвижности и маневренности.

В ходе боев 25 июня защитники Лиепаи понесли большие потери, особенно от минометного и артиллерийского обстрела фашистов. Погибли многие командиры, бойцы, матросы. Чтобы восполнить потери, командование дивизии и базы наскоро комплектовало подразделения из обслуживающего персонала и направляло их на передовую линию. И. Г. Зюзин, боец хозяйственного взвода 94-го легкого артиллерийского полка, вспоминает: 25 июня 1941 г. прибыл комиссар с четырьмя «шпалами» (полковой комиссар. — В.С.) и всех построил. Каждый получил оружие, боеприпасы, были сколочены подразделения и направлены на передовую. Взвод держал оборону у дороги на Гробиню9.

Другой участник обороны города, бывший председатель военного трибунала Лиепайской военно-морской базы, Д. Г. Гаврилов свидетельствует следующее: «Утром 25 июня полковой комиссар П. И, Поручиков в лесу (недалеко от командного пункта базы) собрал командно-начальствующий состав и сообщил, что немцы усиливают натиск со стороны Гробини... Далее он сказал: «Командование базы решило... направить туда пополнение из командно-начальствующего состава, поэтому я приказываю коммунистам независимо от воинского звания и занимаемой должности с оружием в руках отправиться на передовую линию». Группа человек в 30—40 разместилась на стоящих рядом машинах и сразу же двинулась на оборонительную линию»10.

Большую помощь войскам оказывало гражданское население Лиепаи. Санитарная дружина ПВО завода «Тосмаре» по указанию заместителя директора завода Артура Петерсона развернула в помещении сахарного завода, расположенного вблизи линии фронта, временный госпиталь. Члены санитарной дружины во главе с Ф. П. Мелкисом перешли на казарменное положение. Помещение со 120 койками было подготовлено для приема раненых. Правда, обстановка потребовала участия членов санитарной дружины непосредственно в боях, поэтому раненые в госпитале не размещались — там делались только перевязки.

По просьбе командования некоторые лиепайчане были направлены в войсковые части, в частности в зенитно-артиллерийские батареи. Во многих подразделениях, укомплектованных по штатам мирного времени, недоставало медицинских работников, особенно медсестер. По рекомендации Лиепайского городского комитета партии группа советских активисток была принята в некоторые подразделения в качестве сестер. Так, в состав зенитного дивизиона, расположенного на южном участке фронта у городского кладбища, были зачислены Л. Балоде, Э. Кузьмина, А. Викмане. Этим женщинам выдали военную форму, их наскоро обучили стрельбе из автоматов и метанию гранат11. До отхода из города они находились при батарее, а во время прорыва из окружения оказывали медицинскую помощь раненым бойцам. 24 июня группа женщин-активисток была направлена в военно-морской госпиталь. В нее входили Лина Клява (Пулькис), Трине Кипсте, Аустра Гаудинь, Рената Высоцка, Корнелия Абола, Алиса Клиеве, Гриета Ботаникере, Лариса Шрадер и др.

К этому времени в организации медицинской службы гарнизона произошли изменения. Вечером 24 июня были объединены гарнизонный госпиталь, медсанбат 67-й стрелковой дивизии и госпиталь военно-морской базы под общим руководством военврача 2-го ранга И. И. Чинченко. Это позволило создать несколько хирургических групп, которые возглавлялись опытными врачами А. А. Артемовым, Б. В. Соболевым, Ф. И. Алексеенко, Л. В. Позом, А. Н. Шадриным, С. Б. Фрайманом12.

Деятельным помощником И. И. Чинченко по всем хозяйственным делам был начальник хозчасти госпиталя И. 3. Покровский. Для ухода за ранеными привлекали к работе всех, кто до войны занимался на курсах медсестер, а также женщин-служащих из войсковых частей и оставшихся в Лиепае жен командиров. Там же трудились и упомянутые выше лиепайчанки. Госпиталь расширился, получив дополнительные помещения.

Медицинская помощь оказывалась не только в госпитале. Еще 23 июня в казематах центрального форта был развернут перевязочный пункт, который стал затем лазаретом переднего края, а 25 июня начальник санитарной службы Военно-морского училища ПВО военврач 2-го ранга И. А. Котляров организовал еще один пункт медицинской помощи, располагавшийся между железной дорогой и шоссе на Гробиню. 25 июня, когда разгорелись особенно ожесточенные бои, с огромным напряжением работали врачи В. М. Беляков, А. П. Щедрин, В. Г. Куропятник, Г. Ш. Шайдуллин, санитары-носильщики, фельдшеры И. А. Малков, М. М. Тимофеев, А. Т. Карпенко, В. П. Орлов, А. П. Клевцов и др.

Военфельдшер с эсминца «Ленин» И. С. Амосов и фельдшер 841-й зенитной батареи И. М. Черненький, санинструктор А. Филатов прямо на огневых позициях перевязывали раненых.

Вечером 25 июня, когда бои затихли, в госпиталь приехала делегация Лиепайского городского комитета партии, которая привезла раненым подарки — шоколад, сигареты; своим приездом она подбодрила персонал, уставший от бессонных ночей и большого объема работы.

25 июня усилился наплыв раненых в городскую больницу. Только в этот день туда поступили 156 человек, из них более 100 военных (в больнице было создано временное отделение для военнослужащих) В помощь больничному персоналу госпиталь направил небольшую группу военных медиков во главе с военврачом 3-го ранга Г. Л. Круповичем.

26 июня в госпитальных зданиях находилось уже свыше 1500, а в больнице — почти 300 раненых, половина из которых были моряки или красноармейцы.

Особо следует отметить четкую работу транспорта в дни обороны города, в которую включились многие шоферы промышленных предприятий города. Так, например, шофер Лиепайского молочного комбината Е. Я. Брунзатс на своей машине с 22 по 28 июня выполнил целый ряд заданий военного командования: подвозил пограничников в сторону Ницы, доставлял раненых в военный госпиталь.

Так закончился четвертый день войны и третий день обороны Лиепаи. Планы быстро захватить город были сорваны усилиями защитников. Как было сказано выше, все это потребовало больших жертв — материальных и человеческих.

Командование базы и дивизии тревожило отсутствие данных об оперативной обстановке на фронте. Еще 24 июня в 8 часов 35 минут М. С. Клевенский запросил у командира Прибалтийской военно-морской базы П. А. Трайнина следующее: «Срочно донесите, кто наши соседи и где? В 67-й дивизии сведений нет». Через две минуты последовал ответ: «Мотоколонна прошла Кулдигу и идет к Вам». Все ждали подхода подкрепления.

В то же время части немецкого 26-го армейского корпуса, имея разрыв с 291-й пехотной дивизией в 60—70 км, быстро продвигались в направлении Елгавы. В результате образовалась большая брешь, где не было ни советских, ни вражеских войск. Там, не встречая серьезного сопротивления, начали усиленно действовать группы бывших айзсаргов, поскольку советские активисты отходили к Риге. Ведь тогда серьезно верили в то, что этот отход — временный.

Следует отметить, что ни в одном уезде, ни в одном городе немецким пособникам не удалось свергнуть местные власти до принятия партийными и советскими органами решения оставить уезд или город. Активность же латышской националистической буржуазии во время войны объяснялась тем, что ее взгляды были идейно близки немецкому национал-социализму14.

 

1 См.: Братство, скрепленное кровью, с. 119.

2 См.: Братство, скрепленное кровью, с. 119.

3 Там, за Невой, моря и океаны, с. 250; Городенский В. Балтийский моряк — герой обороны Лиепаи, с. 53, 54.

4 Они защищали Лиепаю. — Коммунист, 1966, 20 апр.

5 Городенский В. Балтийский моряк — герой обороны Лиепаи, с. 42.

6 Военно-исторический журнал, 1962, № 4, с. 46.

7 Белевитнев Р., Лось А. Крепость без фортов, с. 81, 85, 111, 112 и др.; Борьба за Советскую Прибалтику в Великой Отечественной войне, кн. 1, с. 77.

8 См.: ЛДОФ, д. 13, воспоминания А. И. Павлова (с. 10). «С начала боев на Барте и до выхода к Риге я лично не видел ни одного вражеского танка», — вспоминал впоследствии А. И. Орлов.

9 ЛДОФ, д. 94-й ЛАП, воспоминания И. Г. Зюзина.

10 Там же, ВМБ, воспоминания Д. Г. Гаврилова, с. 3.

11 ИИЛ, Лиепайская экспедиция, 1966, д. 1, л. 7, 56.

12 См.: Дедюлин В. Начсандив Косников. — Коммунист, 1977, 23 июня.

13 См.: Дедюлин В. Начсандив Косников. — Коммунист, 1977, 23 июня.

14 Идеологическая работа Коммунистической партии Латвии в годы Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941 —1945. Сборник статей. Рига, 1984, с. 17.

 

ОГЛАВЛЕНИЕ


       

      Художник Г. Крутой

      Рецензент подполковник В. И. Боярский

       

      Редактор ГРИГОРИЙ СМИРИН

      Художественный редактор ВИТАЛИЙ КОВАЛЕВ

      Технический редактор ГАЛИНА СЛЕПКОВА

      Корректор НАТАЛЬЯ ЛЕБЕДЕВА