Главная » Библиотека » СЕМЬ ОГНЕННЫХ ДНЕЙ ЛИЕПАИ » НАПРАВЛЕНИЕ НИЦА — БАРТА

СЕМЬ ОГНЕННЫХ ДНЕЙ ЛИЕПАИ

23—29 июня 1941 г.

 

САВЧЕНКО Василий Иванович

 

АКАДЕМИЯ НАУК ЛАТВИЙСКОЙ ССР

ИНСТИТУТ ИСТОРИИ

 

РИГА «ЗИНАТНЕ» 1985


 

ДЕНЬ 1-й

 

 

НАПРАВЛЕНИЕ

НИЦА — БАРТА

 

Если взглянуть на географическую карту, то ясно вырисовываются направления возможного нападения противника на Лиепаю.

От пограничников и различных средств разведки в город поступила информация о том, что в первый день войны, 22 июня, на Лиепайском направлении враг опрокинул располагавшиеся у границы советские войска и, продвигаясь из района севернее Мемеля (Клайпеда) по приморской дороге, вышел к Руцаве. Далее путь (а гитлеровцы продвигались вдоль главных магистралей) вел к населенному пункту Ечи, где разветвлялся на Ницу с дальнейшим выходом в Лиепаю с южной стороны и на Барту, откуда открывался путь в Лиепаю с юго-востока. Логика подсказывала командованию 67-й стрелковой дивизии и военно-морской базы необходимость укрепления прежде всего этих направлений.

На вторые сутки войны обстановка в Лиепае еще более осложнилась. Все ждали дальнейших известий из Барты и Ницы, где события с утра 23 июня развернулись следующим образом. Вышедшие сюда еще в ночь на 21 июня подразделения двух батальонов — 281-го стрелкового и 242-го гаубичного артиллерийского полков — заняли оборону на этом направлении. Оборонительная линия проходила от берега моря через Ницу и шла далее по северному берегу р. Барты вплоть до населенного пункта Барта (примерно 25 км по фронту). Разумеется, перечисленных выше сил было явно недостаточно для создания сплошной и прочной обороны. Двумя стрелковыми батальонами удалось прикрыть лишь главные направления — участки Ницы и Барты. У Ницы, как уже отмечалось, оборону заняли бойцы 2-го стрелкового батальона 281-го полка, а у Барты — 1-го. Глубины оборона не имела, за исключением направления у Ницы, куда в течение дня прибывали рабочие отряды и группы моряков; образовавшие вторую оборонительную линию между морем и оз. Лиепаяс. Отдельные очаги сопротивления создавались бойцами разведывательного батальона дивизий, отошедшего от границы. Вдоль р. Барты кое-где были укрыты легкие танки танковой роты, которые могли использоваться как отдельные огневые точки. В целом же положение 281-го стрелкового полка бывший начальник его штаба А. И. Орлов в личной беседе с автором охарактеризовал так: «Обстановка, сложившаяся в первые дни войны, оказалась весьма сложной, не предусмотренной уставными параграфами. Полк не имел со штабом дивизии даже телефонной связи. Между батальонами (а это более 20 км. — В. С.) и ротами связь осуществлялась преимущественно через связных. Роты связи, которую имел полк, было явно недостаточно. Меня как начальника штаба выручали верховая лошадь и собственные ноги».

Боевые действия начались утром 23 июня у Барты. Здесь на правом фланге вправо от моста оборонялась 1-я рота, в центре — 2-я, а на левом фланге — 3-я рота. Рано утром бойцы услышали стрельбу в южном направлении. Можно предполагать, что это подразделения пограничников отбивались от наседавшего врага. Примерно в 9 часов со стороны бартской церкви начался легкий обстрел позиций советских войск. Командир 1-й стрелковой роты лейтенант Покачайло приказал командиру 2-го стрелкового взвода лейтенанту В. Л. Морозу атаковать церковь, откуда, как предполагалось, стреляли айзсарги. Получив поддержку двух станковых пулеметов под командованием мл. лейтенанта Колосова, командир взвода поднял в наступление одно отделение и устремился к церкви. В этот момент по ним ударили гитлеровцы, открыв сильный огонь из автоматов и пулеметов, что вынудило отделение отойти на прежние позиции. Начался минометный обстрел позиций, а затем вражеские солдаты пошли в атаку, стремясь овладеть главной дорогой, идущей через Барту на Лиепаю. Однако огонь станковых пулеметов и минометов минометной роты 281-го полка под командованием лейтенанта Саврея заставил врага отойти.

Направление наступления гитлеровцев вскоре сместилось левее — примерно в километре вверх по течению от моста у хутора Сиецини. Противник явно пытался определить расположение сил 281-го стрелкового полка. В то же время натиск на участке моста продолжался. Бой то разгорался, то утихал. По врагу били орудия второго дивизиона 242-го гаубичного артиллерийского полка (дивизионом командовал энергичный и хорошо подготовленный артиллерист капитан Попов), а также минометы. Однако у хутора Сиецини гитлеровцам все же удалось переправиться через реку и занять хутор Мельки. В это время левофланговые подразделения 1-го батальона 281-го полка находились у хутора Кайри. Заметив появление фашистов у хутора Мельки, бойцы батальона открыли по врагу огонь; завязалась перестрелка , и дальнейшее продвижение противника было приостановлено. Гитлеровцы явно не желали ввязываться в бой на этом участке фронта, а передвигались правее, где не было никаких советских подразделений.

2-й батальон 281-го стрелкового полка, прикрывавший дорогу на Ницу, боев не вел, но командованием гарнизона Лиепаи принимались срочные меры для укрепления этого направления, откуда открывался прямой путь в город2. К располагавшейся здесь 27-й батарее береговой обороны на автомашинах прибыл отряд, наскоро сформированный из краснофлотцев, старшин и офицеров береговой базы бригады подводных лодок. В него вошла также группа из упомянутых выше выпускников военно-морских училищ. Командиром отряда был назначен командир береговой базы интендант 1-го ранга К. П. Павлов. Отряд прикрыл подступы к 27-й береговой батарее, а также усилил оборону в районе Ницы. Это был первый отряд морской пехоты, созданный в дни обороны города.

Большую оперативность проявил и Лиепайский горком партии. Получив от командования гарнизона сообщение, что враг приближается к Лиепае, он выслал на помощь войскам отряды рабочих и комсомольцев.

Быстро были мобилизованы автомашины, на которых 60 комсомольцев под руководством И. Судмалиса прибыли к Бернаты (10-12 км южнее Лиепаи). Там они установили связь с командованием 2-го батальона 281-го стрелкового полка и заняли вторую линию обороны у хуторов Неги и Глужи. Комсомольский отряд образовал отдельный взвод батальона под командованием И. Судмалиса, политруком которого был назначен Я. Янушка. Вечером того же дня сюда прибыли отряд рабочих завода «Сарканайс металургс» во главе с председателем заводского комитета профсоюза Э. Муцениексом и отряд местного Осоавиахима численностью 40 человек под командованием К. Бирзиньша. Они заняли оборону на участке от берега моря до оз. Лиепаяс. Кроме стрелкового оружия у рабочих были самодельные «гранаты» — бутылки с зажигательной жидкостью для борьбы с вражескими танками. Хотя в боях в тот день этому подкреплению участвовать не пришлось, боевая обстановка имела для него большое воспитательное и организационное значение. Люди еще глубже осознали ситуацию и прониклись идеей борьбы с фашистским агрессором. Кроме того, в полевых условиях наскоро шло обучение стрельбе, сооружению окопов, гранатометанию.

Об обстановке на этом участке фронта и действиях своего взвода И. Судмалис писал: «У командования батальона не было определенных сведений о противнике. Знали только, что впереди еще находятся части Красной Армии... Комсомольцы ходили в разведку, установили связь с передовыми частями»3.

Жаркий бой разгорелся в Приекуле, куда двигались главные силы противника. Как утверждает автор книги по истории 291-й немецкой пехотной дивизии, уже в 12 часов 23 июня этот населенный пункт был занят ее передовыми отрядами4. Такой быстрый прорыв врага был воспринят защитниками Лиепаи как высадка противником «воздушного десанта в 200 человек, который имеет противотанковые пушки, станковые пулеметы, минометы»5. Поэтому командованием 67-й стрелковой дивизии в Приекуле была выслана рота с приданными ей тремя танками и тремя бронемашинами. В центре Приекуле, где ныне установлен мемориальный обелиск, горстка советских бойцов приняла неравный бой и почти вся погибла. Данные об этом бое были собраны в послевоенные годы путем опроса населения, хорошо помнившего подвиг героев.

Густав Целминьш (о нем более подробно будет сказано ниже), первым вошедший с разведкой 291-й немецкой пехотной дивизии в Приекуле, в своем объемистом воспоминании говорит о «сильном и хорошо организованном орудийном и пулеметном огне русских», приводит примеры потерь гитлеровцев в Приекуле. С целью предотвращения подхода советских войск к Приекуле гитлеровцы сразу же после захвата этого города бронетранспортерами перекрыли дороги, ведущие в Лиепаю и Айзпуте.

23 июня во второй половине дня (примерно в 17 часов) гитлеровцы ворвались в Гробиню, двигаясь преимущественно по приекульской дороге. Часть их расположились для отдыха, многие мылись. Вдруг со стороны Дурбе подъехал грузовик с красноармейцами и остановился среди фашистов. В машине находились семь бойцов и два командира. Они открыли огонь из пулеметов, бросали гранаты. Произошло короткое, но ожесточенное столкновение. Погибли все девять храбрецов6, но и противник недосчитался нескольких своих солдат.

Известен еще один подвиг — советского патриота Яниса Круминя, начальника железнодорожной станции Ечи. Когда к станции 23 июня 1941 г. подошли гитлеровцы, там собралось несколько местных жителей. Решили позвонить в Лиепаю и узнать об обстановке. Из города сообщили, что там все по-прежнему. «А у меня вокруг станции немцев полным-полно», — сказал Янис Круминь. Собравшиеся еще находились в здании станции, когда в Ечи начали взрываться снаряды советской артиллерии (станция находилась в 18 км от 27-й батареи береговой обороны, т.е. в зоне ее огня; можно предположить, что именно эта батарея вела огонь по станции). Обстрел продолжался около часа, после чего на станцию ворвались немцы й трех человек поставили к стенке:

«Кто звонил в Лиепаю?». Начальник станции вышел вперед. Гитлеровцы расстреляли его7. Двадцатипятилетний Янис Круминь был одной из первых жертв фашистского террора на советской земле.

23 июня продолжали активно действовать экипажи 43-й эскадрильи гидросамолетов. Снова и снова до самого вечера уходили они с оз. Дурбес для разведки и бомбардировки. Было сделано около 100 вылетов. За первые два дня войны по 15 боевых вылетов совершили капитан И. Вахтерман и командир звена ст. лейтенант Ф. Тургенев. Командиры отрядов капитаны А. Чернов и А. Кублицкий сделали по 8—10 вылетов. Отличились в эти дни также командир звена ст. лейтенант В. Арефин и штурман эскадрильи ст. лейтенант А. Громаковский — лучший бомбардир части, летчики — лейтенанты В. Савушкин и В. Кузнецов, штурманы — ст. лейтенант А. Курасов и лейтенант И. Свердлов, стрелок-радист старшина В. Копничев и многие другие члены летных экипажей.

23 июня около 19 часов в полутора-двух километрах от оз. Дурбес было замечено продвижение врага. В связи с возникшей угрозой захвата аэродрома противником эскадрилья перебазировалась в Ригу, на оз. Кишэзерс, куда прибыла в 21 час 23 июня. Туда же двинулись 50 автомашин с личным составом наземных подразделений и техническими грузами. В Лиепае осталась лишь группа моряков-авиаторов (около 50 человек), находившихся на основном аэродроме. Этой группой, пополнившейся и бойцами других подразделений, командовал старшина Василий Измайлов. Принимая первое боевое крещение, он вел себя очень смело и находчиво. Несколько раз водил бойцов в атаку. В последний раз повел их в бой, уже будучи раненым. Судьба моряков-авиаторов слилась с судьбой защитников города8. Всего в боях за Лиепаю погибли 44 воина 43-й авиаэскадрильи. Среди них — А. А. Лазаренко, В. С. Измайлов, Ф. Е. Алексеев, Н. Н. Лобанов, Б. П. Добрынин, А. С. Новиков и др.

Одновременно военные моряки помогали готовить к выходу в море торговые суда, стоявшие в Лиепайском порту. Всего к началу войны там оказалось 12 судов с импортными грузами. Утром 23 июня первым вышел в море пароход «Мееро», а затем в направлении Вентспилса стали выходить и другие суда. На следующий день из порта в сопровождении двух военных судов удалось выйти пароходам «Амга» и «Майя», которые тоже пошли на Вентспилс. Восемь торговых судов по распоряжению начальника штаба военно-морской базы задержались в порту и, как отмечает С. Ф. Эдлинский, были захвачены врагом9.

Продолжался активный вывод из Лиепаи боевых кораблей. На судоремонтном заводе находилось еще 7 подводных лодок с разобранными механизмами. Командир подводной лодки С-3 капитан-лейтенант Н. А. Костромичев, посоветовавшись с офицерами, решил вывести из Лиепаи свой корабль, который мог передвигаться только в надводном положении. 23 июня лодка была наскоро подготовлена и в 22 часа того же дня вышла в море с целью достичь Рижского залива. На С-3 находились также командир лодки С-1 капитан 3-го ранга И. Т. Морской, его заместитель политрук А. Е. Брыкин и часть команды этой лодки. В 4 часа утра 24 июня в районе маяка Ужава отважные моряки были обнаружены двумя немецкими торпедными катерами. Завязался неравный бой, который продолжался почти полтора часа. Подводники отбивались от врага единственной 45-миллиметровой пушкой и стрелковым оружием. Кончились снаряды, погибли артиллеристы и те, кто стрелял с верхней палубы из винтовок. Командир корабля принял решение выброситься на берег, чтобы спасти экипаж, но во время маневра в лодку попала вражеская торпеда. Корабль разломился на несколько частей и затонул.

 

 

Эсминец «Ленин»

Эсминец был построен в 1916 г. в Петрограде и назван «Капитан Изыльметьев». Его команда участвовала в боях на Балтике в 1917 г., а 1919 г. — в защите Петрограда. В 1922 г. корабль получил новое имя — «Ленин». В ночь с 23 на 24 июня 1941 г. эсминец был взорван, чтобы он не достался врагу, а его экипаж сыграл выдающуюся роль в обороне Лиепаи.

 

Трагической была также участь кораблей, находившихся в ремонте: их пришлось взорвать, чтобы они не попали в руки врага. Данные о том, когда это произошло, довольно противоречивы. Бывший военный моряк В. Федорченко относит уничтожение кораблей на ночь 23 июня, а в некоторых изданиях отмечается утро 24 июня, когда вражеские солдаты якобы прорвались к судоремонтному заводу «Тосмаре». По словам В. Федорченко, которые совпадают с архивными сведениями, события развивались следующим образом.

23 июня часов в 6—7 утра эсминцу «Ленин» была подана команда отдать концы и выйти в море (у него была исправной только одна машина. — В. С.).

Эсминец отошел от стоянки и начал выходить из базы, однако вскоре последовало новое распоряжение — возвратиться.

Примерно в 20 часов 23 июня командиру корабля капитан-лейтенанту Ю. М. Афанасьеву был вручен пакет, о содержании которого краснофлотцы, разумеется, не знали. Последовала команда: всему личному составу переодеться в парадную форму, замки с орудий и пулеметов — за борт, команду эсминца вооружить и спустить на берег, минерам остаться на эсминце10. Когда команда сошла на берег, заместитель командира корабля по политической части ст. политрук Н. И. Качурин приказал сдать ему личные документы, включая комсомольские и партийные билеты, и на причале перед трапом все собранное было сожжено. Примерно в 23—24 часа эсминец и находившиеся в ремонте подводные лодки были взорваны. На следующий день команды их включились в бой на сухопутном фронте.

Оценивая этот факт, В. Ф. Трибуц пишет; «Командир эсминца «Ленин» капитан-лейтенант Ю. М. Афанасьев, будучи старшим командиром в группе ремонтирующихся кораблей, приказал экипажам сойти на берег. Корабли, а также склады боеприпасов и топлива были по его приказу взорваны. Это — единственно правильное решение.

Можно сожалеть, что Афанасьева обвинили тогда в панике, и хорошо, что позже это обвинение с него сняли. Экипажи взорванных кораблей влились в ряды защитников Лиепаи»11.

Кроме эсминца были взорваны подводные лодки С-1, М-71, М-30, «Спидола», «Ронис». Последние две перешли в состав Балтийского флота из бывшего военного флота буржуазной Латвии после вхождения Латвии в состав Советского Союза. Они были построены в 1926 г. во Франции, требовали большого ремонта и модернизации несовершенной системы поворотных палубных торпедных аппаратов. В 1941 г. лодки поставили на ремонт, где их и застала война. Тихоходная паровая шаланда «Тунгуска» и стоящий в доке судоремонтного завода ледокол были взорваны вместе с доком.

Моряки неисправной подводной лодки М-83, вернувшись из дозора, открыли 24 июня по гитлеровцам огонь прямой наводкой из 45-миллиметровой пушки, а затем, взорвав лодку, бросились в рукопашный бой с врагом.

Многопланово и оперативно 23 июня работали Лиепайский городской комитет партии и горисполком. Утром с мест стали поступать сообщения о высадке врагом воздушных десантов. В горкоме продолжалось формирование рабочих групп, которые сразу же получали боевые задания, связанные в основном с ликвидацией вражеских парашютистов и внутренних врагов Советской власти. При этом, как вспоминает бывший секретарь партийной организации железнодорожных мастерских А. А. Павлович, «... выдавались прямо из ящиков нового типа винтовки с биноклем у прицела (снайперские), а некоторым группам — автоматические»12. Бойцы брали по 150 патронов. Всего за город для уничтожения вражеских парашютистов во второй половине дня 23 июня было направлено восемь групп по 14—15 человек каждая. На боевое задание они выехали на четырех грузовых автомобилях (по две группы в каждой машине). Перед выездом секретарь горкома М. Я. Бука назначил руководителя группы, политрука и санитара. Каждая группа получила конкретное задание. Группе железнодорожников, например, был выделен район Тадайки—Бунка—Кроте (примерно в 30—40 км от города).

Говоря о борьбе гражданского населения с вражескими парашютными десантами, необходимо отметить, что многие сообщения о высадке противником десантов не подтвердились. Следует учитывать, что зачастую слухи о высадке гитлеровцами десантов инспирировались вражескими элементами с целью дезинформации советского командования и запугивания населения. Так произошло с сообщением о высадке 23 июня фашистами «крупного морского десанта» в районе Павилосты, когда по просьбе командования Лиепайской военно-морской базы в сторону Павилосты срочно была направлена группа работников городской милиции. Вечером 23 июня они заняли позиции правее моста через Шкедский канал. Группу возглавил милиционер Дамберг, обладавший некоторыми военными знаниями (он служил сержантом в армии буржуазной Латвии), а политруком стал коммунист В. К. Масловский. Мало того, для уничтожения «десанта» в Павилосте были вызваны, как уже отмечалось, самолеты, которые сбросили там несколько бомб. В этот сектор на следующий день прибыла группа советских активистов, которые вместе с милиционерами находились здесь до 25 июня13. Оказалось, что тревога была напрасной — враг никакого морского десанта в Павилосте не высаживал.

Возникает законный вопрос: куда же девался 2-й батальон 56-го стрелкового полка, который здесь находился? Все усилия автора ответить на него оказались пока безуспешными.

Следует отметить, что никто из исследователей пока не суммировал количество рабочих и служащих, включившихся в той или иной форме в борьбу с врагом. Это объясняется рядом объективных трудностей. Во-первых, отсутствуют полные данные о составе рабочих отрядов и групп; во-вторых, сложная и быстро менявшаяся обстановка требовала непрерывного перемещения людей с одного участка обороны города на другой, в силу чего они трудно поддавались учету. Принимая во внимание всю спорность и относительную точность таких данных, попытаемся все же на основе проникших в историографию данных в общих чертах представить состав участвовавших в обороне Лиепаи гражданских лиц:

 

Завод «Тосмаре», прикомандированные и др. - 450

Завод «Сарканайс металургс» - 215

Лиепайский порт - 40

Железнодорожные мастерские - 30

Комсомольские и молодежные группы, отряд         Осоавиахима - 100

Милиция - 68

Отряд Э. К. Зундманиса - 30

Лесопильный завод, спичечная фабрика, строительное предприятие, военторг, пожарники, сахарный завод и др. - до 100

Всего - 1033

 

Таким образом, условно можно говорить о 1033 вооруженных участниках обороны города. Разумеется, приведенные нами данные должны восприниматься читателем как гипотетические ввиду отсутствия в нашем распоряжении других сопоставимых сведений.

23 июня городской комитет партии продолжал заниматься организацией эвакуации людей и материальных ценностей. Рано утром в Ригу были отправлены поезда с женщинами и детьми. Подвижного состава на станции Лиепая было недостаточно, поэтому в железнодорожных мастерских началось переоборудование имевшихся на станции польских вагонов, рассчитанных на западноевропейскую ширину колеи, на ширину, принятую в Советском Союзе. Последний эшелон с эвакуированными вышел из города 23 июня до полудня.

Дальнейшая эвакуация была невозможна — железнодорожная связь с Ригой прервалась. Однако и проделанная работа по эвакуации людей имела очень большое значение по улучшению моральной обстановки в городе. Эвакуировав свои семьи, командиры и политработники Лиепайского гарнизона всецело отдались организации обороны города. Оба партийных комитета — городской и уездный — организовали эвакуацию партийных архивов и другого партийного хозяйства. Эвакуацию архива осуществили А. А. Кунс и М. Я. Ботаникерс. Для охраны автомашины с документами комендант города выделил трех моряков, вооруженных автоматами и ручными гранатами. Задание было выполнено.

22-23 июня окончательно оформилось объединение лиепайских       городского и уездного комитетов партии в один орган во главе с М. Я. Букой, К этому времени основные волости уезда были захвачены врагом или находились под угрозой оккупации. В Лиепаю отошла и влилась в ряды защитников города основная часть партийно-советского актива 29 волостей уезда. В таких условиях руководство обоих комитетов приняло решение создать партийный штаб для руководства защитой города. «Роли руководящих работников этого штаба, — вспоминал бывший первый секретарь Лиепайского уездного комитета партии Л. Я. Врублевский, — распределили следующим образом: тов. Бука, поскольку он хорошо знал город, но не владел русским языком, взял на себя обязанности быть в курсе всех событий в городе, следить за порядком на фабриках и заводах, а также в торговых организациях и госучреждениях; он совместно со вторым секретарем горкома тов. Зарсом руководил обороной города и вооружением рабочих. Мне было поручено находиться в постоянном личном контакте с командованием гарнизона и заботиться о приобретении оружия для гражданских защитников города»14.

В связи с появлением такого органа, как штаб обороны, возникает вопрос о формах его взаимодействия с военным командованием и вообще о факте существования штаба обороны города, якобы объединявшего партийные и советские органы, командование военно-морской базы и 67-й стрелковой дивизии. В историографии существуют различные мнения по этому поводу, и, думается, настала пора в них разобраться.

Бывший заведующий отделом агитации и пропаганды Лиепайского горкома партии, участник боев в Лиепае Ф, К. Арнис писал: «Действовал ли городской комитет партии независимо от командного пункта войск? Нет... И все же большей частью приходилось действовать настолько оперативно, что приказы для оборонных операций отдавались немедленно. Поэтому городской комитет партии превратился в своего рода командный пункт» Таким образом, с одной стороны, очевидцы подчеркивают связь горкома с военным командованием, а с другой — говорят о его самостоятельности и оперативности при решении различных вопросов. Упомянутый выше Л. Я. Врублевский во время личной беседы с автором настоящей работы говорил: «Насколько я помню, штаба обороны, который объединял бы городские партийные и советские органы, командование военно-морской базы и командование 67-й стрелковой дивизии, не было создано. Каждый из этих органов и соединений действовал самостоятельно, лишь координируя между собой действия по обороне города»16.

Интерес для исследователя представляет и обстановка на базе, переданная в воспоминаниях Л. Я. Врублевского. Он пишет: «На командном пункте ... чувствовалась спокойная деловитость. Капитан 1-го ранга М. С. Клевенский, приняв на себя командование гарнизоном, непрерывно сидел у телефона и давал приказания по всем секторам фронта»17. Автор приведенных воспоминаний не однократно подчеркивает, что у него создалось впечатление, будто оборону Лиепаи возглавляло командование военно-морской базы. Как отмечено выше, горком партии поддерживал непрерывную связь не со штабом 67-й стрелковой дивизии, а через своего представителя непосредственно с командиром военно-морской базы.

Все это позволяет сделать вывод, что ряд факторов (большие материальные возможности базы, ее большая огневая мощь, устойчивые средства связи и др.) определили то, что Лиепайская военно-морская база фактически стала ведущей силой в защите города.

В свою очередь, объединенные горком и уком партии являлись самостоятельным боевым органом мобилизации трудящихся на защиту Лиепаи, который действовал согласованно с военным командованием, прежде всего с командованием военно-морской базы.

Имеющиеся документы убедительно показывают, что ночь с 23 на 24 июня и первая половина 24 июня были тревожными для защитников Лиепаи. Было неясно, какие действия предпримет противник — будет ли продолжать свой натиск со стороны Барты или проведет другой маневр. Не было данных о положении частей 8-й армии, которым следовало прикрывать левый фланг обороны города. Здесь также явно проявилось ненормальное положение, когда войска, действовавшие на краю правого фланга 8-й армии, оперативно подчинялись 27-й армии, части которой, как уже было сказано выше, оказались в тылу фронта, и штаб разумеется не знал оперативной обстановки на этом участке боевых действий. Переподчинение б7-й стрелковой дивизии было сделано позже — вечером 26 июня, когда последовал приказ выйти в район Риги и войти в оперативное подчинение 8-й армии.

Командованию военно-морской базы не было известно, будет ли враг действовать только на суше или начнет активные действия и со стороны моря.

Понятно, что слабое знание обстановки вызывало большую тревогу, а в ряде случаев и растерянность.

Учитывая свои возможности и проанализировав складывающуюся обстановку, командование как военно-морской базы, так и 67-й стрелковой дивизии обратилось в вышестоящие штабы с просьбой об оказании помощи. В. Ф. Трибуц отмечает, что еще перед полуднем 22 июня ему позвонил М. С. Клевенский и сказал: «Наши части отступают в Ригу, базу удержать трудно»18. Он просил помощи. На это был дан ответ, что рассчитывать на поддержку не приходится — войск для этого в распоряжении командования флота нет. А 23 июня командир базы получил категорическое требование военного совета флота действовать до последней возможности с сухопутными силами19.

Командование 27-й армии пообещало поддержку Лиепае. Из Риги туда были направлены 28-й мотострелковый полк, два батальона Рижского пехотного училища и бронепоезд (он вышел из Вентспилса). Все это вселяло надежду, что путем усиления гарнизона города удастся прикрыть Лиепаю и стабилизировать положение на этом участке фронта. Действия же вражеских подвижных групп 23 июня со стороны Приекуле рассматривались как разведывательные, второстепенные.

 

 

Заместитель начальника отдела политпропаганды Лиепайской военно-морской базы батальонный комиссар М. И. Дьяченко (слева) с одним из офицеров базы.

 

Все внимание по-прежнему было приковано к Барте, где с утра 24 июня возобновились бои. На этот раз позиции 1-го батальона 281-го стрелкового полка подверглись бомбардировке и активному артобстрелу. Враг атаковал советских бойцов, но был отбит. Затем бой затих. Подошедшая вражеская часть, как и действовавшие ранее на этом участке передовые подразделения противника, встречая упорное сопротивление, не хотела ввязываться в затяжной бой, а обходила боевые порядки 281-го стрелкового полка с открытого левого фланга по дороге на Приекуле. Было ясно, что гитлеровцы отказываются от мысли штурмовать город с южной стороны.

На участке Ницы 24 июня противник не появлялся. Только под вечер боевым охранением был убит немецкий майор и захвачены в плен три офицера, направлявшихся в Лиепаю, Из документов явствовало, что это была машина будущего коменданта Лиепаи. Документация была срочно направлена в штаб дивизии, а один из пленных вражеских офицеров, раненый, был доставлен в военно-морской госпиталь, где вскоре, по данным начальника госпиталя Чинченко, скончался.

Как вспоминал бывший начальник штаба 281-го стрелкового полка А. И. Орлов, 24 июня примерно в 13 часов он встретился с группой командиров 1-го батальона. В результате обсуждения оперативной обстановки у них сложилось мнение, что гитлеровцы решили оставить направление со стороны Барты: верный своей тактике обходных маневров, враг главными силами 291-й пехотной дивизии двигался на Приекуле, охватывая Лиепаю с глубокого тыла. Фашисты рассчитывали этим маневром отрезать находившийся в Лиепае гарнизон от основных сил Красной Армии, вынудив его оставить город или сдаться. Однако этого не произошло, Защитники города оставались на посту, готовясь к схватке с врагом.

 

1 Корклиш С. Зарево войны. — Коммунист, 1971, 22 июня.

2 Мнение о том, что командование уделяло этому участку обороны особое внимание, подтверждает факт появления здесь командира дивизии Н. А. Дедаева. Он внимательно осмотрел боевые позиции стрелков, дал несколько распоряжений и еще раз напомнил о том, что не исключено, что противник попытается прорваться в город по приморскому направлению с юга и необходимо принять все меры для его плотного прикрытия.

3 ПА ИИП при ЦК КПЛ, ф. 302, оп. 5, л. 9.

4 Conze W. Geschichte der 291. Infanteriedivision, S. 92.

5 Пограничные войска в годы Великой Отечественной войны, с. 144.

6 В 1969 г. вскрытие могилы героев позволило установить следующие имена: Жуйкин, Нилов, Новожилов, Аверьянов, Жилин (см.: Корклиш С. За город мой, за Родину! — Коммунист, 1969, 27 июня).

7 Корклиш С. Зарево войны. — Коммунист, 1971, 18 июня.

8 См.: Городенский В. Балтийский моряк — герой обороны Лиепаи, с. 61.

9 Эдлинский С. Ф. Балтийский транспортный флот в Великой Отечественной войне 1941 —1945 гг. (Исторический очерк). М., 1957, с. 13.

10 См.: Корклиш С, Зарево войны. — Коммунист, 1971, 26 июня

11 См.: Трибуц В.Ф. Балтийцы вступают в бой, с. 55.

12 ИИЛ, воспоминания А. А. Павловича.

13 ИИЛ, воспоминания В. К. Масловского.

14 ИИЛ, воспоминания Л. Я. Врублевского.

15 Арнис Ф. Партийный комитет — боевой штаб. — Коммунист, 1965, 22 июня.

16 См.: Савченко В., Леви С. Больше внимания изучению героической обороны Лиепаи, с. 14.

17 ИИЛ, воспоминания Л. Я. Врублевского.

18 Трибуц В. Ф. Балтийцы вступают в бой, с. 53.

19 Там же, с. 56

 

ОГЛАВЛЕНИЕ


       

      Художник Г. Крутой

      Рецензент подполковник В. И. Боярский

       

      Редактор ГРИГОРИЙ СМИРИН

      Художественный редактор ВИТАЛИЙ КОВАЛЕВ

      Технический редактор ГАЛИНА СЛЕПКОВА

      Корректор НАТАЛЬЯ ЛЕБЕДЕВА