Главная » Библиотека » ЛАТЫШСКИЙ АВИАЦИОННЫЙ ПОЛК » 18. ПО КУРЛЯНДСКОМУ КОТЛУ

ЛАТЫШСКИЙ АВИАЦИОННЫЙ ПОЛК

 

Д. Я. ЗИЛЬМАНОВИЧ

П. Е. ЭЛЬВИХ

 

«ЛИЕСМА» Рига 1975


 

18. ПО КУРЛЯНДСКОМУ КОТЛУ

 

Отсеченные от Восточной Пруссии и прижатые к морю между Тукумсом и Лиепаей на Курляндском полуострове, войска по замыслу германского командования должны были сковать как можно больше сил Советской Армии и удержать Курляндию. Гитлер собирался в благоприятных для Германии условиях ударить из Курземе в тыл советским войскам.

Советское Верховное Главнокомандование, хотя и было заинтересовано в скорейшей ликвидации Курляндской группировки, выделить дополнительные силы не могло. Они требовались для действий на других, более важных направлениях. Поэтому вражеская группировка оставалась блокированной на полуострове до конца войны и капитулировала лишь в мае 1945 года.

1-й латышский ночных бомбардировщиков авиационный полк вел боевые действия по «доколачиванию» вражеской группировки.

С аэродрома Симениеки летчики производили удары по врагу на участке дорог Слока—Тукумс—Джуксте и по переправам через Лиелупе в районе Слоки и Калнциема.

При первых боевых вылетах над Курземе применялась та же тактика, что и на Рижском направлении — самолеты летали парами. Однако позднее оказалось, что при низкой облачности, осадках и слабой видимости полеты парой были крайне затруднительными. Поэтому в большинстве случаев экипажи летали по одному.

В ночь на 28 октября штаб латышского авиаполка получил боевое задание: воспрепятствовать передвижению войск противника на участке шоссейной дороги между населенными пунктами Айзкални—Салдус. С наступлением сумерек летчики подняли свои По-2 в воздух и улетели на поиск врага. Гитлеровцы пытались помешать нашим действиям. Однако их стрельба была слабой и не причиняла никакого вреда. Ночные бомбардировщики беспрепятственно выходили на дорогу, отыскивали машины и сбрасывали по ним бомбы.

Но, очевидно, гитлеровцы не могли смириться с понесенными потерями и усилили противовоздушную оборону. Они установили вдоль дороги прожекторы, зенитные орудия и пулеметы.

Усилившееся сопротивление врага однако не ослабило мощь наших ударов. Бомбардировщики продолжали блокировать передвижение вражеского транспорта. Ни одна машина не могла беспрепятственно проскочить в Салдус. Противник был вынужден поток автотранспорта направить по проселочным дорогам. Однако и здесь его настигали бомбы ночной авиации. Десятки автомашин были взорваны и разбиты.

Огневое сопротивление врага на этом участке шоссейной дороги продолжало усиливаться. Вражеские зенитки сбили экипаж командира звена старшего лейтенанта Эллиньша и штурмана лейтенанта Гриненко. Для Феликса Эллиньша это был сто тридцать четвертый, а Павла Гриненко — сто двадцать девятый боевой вылет. Позднее стали известны и детали этого боя.

При подходе к цели самолет неожиданно попал в лучи прожекторов и под огонь автоматической малокалиберной зенитной артиллерии. Штурман Гриненко был тяжело ранен, и едва успев сообщить об этом Эллиньшу, потерял сознание.

Летчик Эллиньш тоже получил ранение и с трудом управлял сильно поврежденным самолетом. Последовало еще одно попадание снаряда, и самолет врезался в землю. При падении Эллиньшу переломило правую ногу и он потерял сознание. Гриненко получил ушибы, перебил переносицу, стеклом от очков порезал правый глаз. Тяжело раненых летчиков взяли в плен...

Гриненко пришел в себя в какой-то маленькой комнате. Он лежал на скамье. Напротив за столом сидели двое, один из них спросил по-русски: «Кто ты? Откуда?» Гриненко не стал отвечать. Один из допрашивающих расстегнул комбинезон, посмотрел на погоны, сорвал орден Отечественной войны II степени, вынул все из карманов. Гриненко опять потерял сознание. Очнулся в сарае, где лежал и брошенный туда Эллиньш. На следующий день они оба были отправлены в Лиепайский лагерь военнопленных.

Так начались их страдания. Целый месяц оба были на грани смерти. Их переводили из одного лагеря в другой, пока войска 2-го Белорусского фронта, в январе 1945 года, при взятии города Торн, не освободили их. Лишь в марте 1945 года Гриненко вернулся в часть и снова встал в боевой строй, а Эллиньшу окончание войны пришлось встретить в госпитале1.

...В ночь на 18 ноября экипаж молодого летчика старшины Пастора и штурмана полка Харчихина выполнял боевое задание в районе узла шоссейных дорог у населенного пункта Стрики, расположенного юго-восточнее Салдуса. Вокруг было тихо и спокойно, только кое-где в небе сверкали трассы от пуль зенитных пулеметов. И вдруг самолет был освещен лучом прожектора и обстрелян. Молодой летчик Пастор не растерялся. Изменяя высоту и направление полета, он ушел от лучей прожектора и прицельного огня. Осмотревшись, экипаж снова пошел на цель. На этот раз, зайдя по ветру и с планирования при приглушенном моторе, он сбросил бомбы по автомашинам. По-2 вернулся на свой аэродром благополучно2.

На следующую ночь, в пять часов утра, экипаж в составе летчика старшины Шпрункса и штурмана младшего лейтенанта Савостина вылетел в район Зварде. По-2 удачно произвел атаку по скопившимся на дороге автомашинам и начал разворачиваться для следования обратно. И вдруг впереди неожиданно засветился прожектор. Летчик не успел отвернуться от опасного луча, как через какой-то миг на нем скрестились лучи еще двух прожекторов. Последовали залпы зениток. Летчик Ольгерт Шпрункс получил осколочное ранение левой руки и предплечья. При этом почувствовал, что рули управления плохо слушаются. Превозмогая острую боль, старшина Шпрункс умело произвел противозенитный маневр и вырвался из света прожекторов. Зенитчики противника усилили поиски самолета. Прожекторы бороздили небо, но все попытки врага снова отыскать наш самолет были тщетными. Летчик с помощью штурмана довел машину до своего аэродрома и нормально произвел посадку, но тут же из-за большой потери крови потерял сознание.

При осмотре самолета было обнаружено около ста пятидесяти пробоин. Они были и в фюзеляже, и в плоскости, и в моторе, и в бензиновых и масляных баках, в рулях высоты и поворота. Планер самолета списали: на нем нельзя было больше летать...3

 

*

 

Для отвода своих войск из Курземе в Восточную Пруссию противник использовал морские порты. Советская авиация систематически наносила удары по транспортам в море, по портовым сооружениям и войскам в момент погрузки их на пароходы. И латышский авиационный полк неоднократно производил налет на один из крупнейших портов — Вентспилс.

Первый раз такая задача была поставлена в один из октябрьских вечеров 1944 года. Советскому командованию стало известно, что ночью противник будет производить погрузку на пароходы войск, прибывающих в Вентспилс по железной дороге. Задача бомбардировки порта была новой для латышских летчиков. Она как-то сразу подтянула личный состав.

К выполнению задания готовились с особой тщательностью. До каждого экипажа была доведена информация о системе противовоздушной обороны порта и станции, о зенитных средствах по маршруту и о порядке бомбардировки цели. Технический состав самым внимательным образом проверял работу моторов, исправность приборов и бомбардировочного оборудования.

Один за другим самолеты отрывались от земли и улетали в темное небо. В установленном порядке все пятнадцать экипажей должны были сбросить свои бомбы по железнодорожной станции и порту.

На дальних подступах к Вентспилсу ночников фашисты встретили огнем зениток. Самолет Ансона был обнаружен в небе и освещен прожектором. Казалось, что на него обрушились все воздушные средства врага и это облегчит прорыв других бомбардировщиков к цели. Однако у врага имелись другие прожекторы, о наличии которых и не предполагали наши летчики.

Командир группы Спрогис последовал на выручку Ансона. Но тот сам справился с преследователями. Ловким разворотом он вывел самолет из слепящих лучей света и скрылся в темноте.

Экипажи продолжали путь к цели. Через несколько минут полета в другую группу прожекторов попал самолет Пуржелиса. Когда летчик вырвал машину из этих щупальцев, по небу полоснул свет еще одной группы прожекторов. Чем ближе было к портовому городу, тем больше прожекторов и зенитных батарей включалось в его оборону. С такой тактикой противовоздушной обороны латышские летчики встретились впервые.

Самолеты один за другим обошли несколько групп прожекторов, а если попадали в лучи, то быстро уходили из-под их воздействия и упорно двигались вперед, на цель. От разрывов сброшенных ими бомб на станции и в порту возникали пожары.

Тринадцать самолетов вернулись на свой аэродром своевременно. С некоторым опозданием приземлился самолет Ансона. Целый час ожидали экипаж Пуржелиса и Олейникова.

Пуржелис заранее выработал план полета. По пути к цели он набрал наибольшую высоту, которую может достигнуть самолет «По-2», нагруженный бомбами. За несколько километров от порта, приглушив мотор, он стал планировать и, достигнув цели, сбросил бомбы. После этого развернул самолет в сторону моря, чтобы таким образом миновать зенитную оборону, которая плотным кольцом опоясала подступы к городу.

Но и этим Пуржелис не избавился от преследования. Одинокий По-2 был обнаружен береговой обороной противника. Снова свет прожекторов и залпы зенитной артиллерии. Экипаж, делая отчаянные попытки вырваться из-под удара, порою терял ощущение пространства. Прожекторы оказывались то сзади, то сбоку, а иногда светили где-то над головой. Самолет быстро терял высоту и уходил все дальше от берега. Только над самой морской поверхностью летчикам удалось избавиться от света и обстрела. Стало тихо и казалось, что теперь волны достанут до плоскостей самолета и затянут его в морскую пучину, а до берега так далеко; он виднелся маленькой темной полоской.

Экипаж взял курс на северо-восток. Не успел самолет подняться на высоту пятисот метров, как под правой плоскостью летчики заметили корабли, стоящие на внешнем рейде Вентспилсского порта. Снова удар зениток, и опять самолет развернулся для полета на север, дальше от опасного берега. Только при подходе к Колке была достигнута необходимая высота. Экипаж пересек береговую черту и полетел в направлении своего аэродрома.

Однако при подходе к району Кулдиги путь преградило препятствие — сплошная стена облачности. При других условиях полета облачность можно было обойти стороной. На этот раз горючего оставалось мало. Пришлось подняться над облаками и без видимости земли продолжать путь. Малейший просчет в ориентировке мог вызвать опасные последствия; бензиновые баки были почти пустыми...

Боевая работа по крупным целям, какими являлись узлы дорог, порты, аэродромы и другие объекты противника, нуждалась в учете эффективности бомбардировки. Одним из основных видов подтверждений было воздушное фотографирование. Для этого в полку оборудовали несколько самолетов. Первым среди экипажей-фотографов был экипаж летчика Карлсона и штурмана Чепиги. Они свыше шестидесяти раз фотографировали результаты боевой работы. Такие полеты требовали громадного напряжения воли. Противник обрушивал на них весь огонь своей противовоздушной обороны. Но это не могло сдержать порыв отважных летчиков. Если не удавалось одному экипажу, на смену ему летели другие.

Однажды экипаж командира авиаэскадрильи Эрнеста Якобсона и штурмана Александра Чаркина вылетел фотографировать результаты бомбардировки аэродрома Карклес. Уже при подходе к аэродрому противника их осветили прожекторы и обстреляли зенитки. Самолет получил повреждение, фотопленка была засвечена. Штурман Чаркин ранен в лицо. Задание не было выполнено.

На задание вылетел второй экипаж в составе лейтенантов Виктора Крастыня и Алексея Морозюка. Их также встретили огонь зенитной артиллерии и прожекторы. Экипаж вышел из-под обстрела. После этого снова лег на боевой курс, но вражеские прожекторы и зенитки не допустили самолет к цели. Отважный экипаж произвел шесть заходов и только при последней попытке- сфотографировал аэродром4. На фотоснимке видны были результаты боевой работы полка в прошедшую ночь, обнаружено расположение складов боеприпасов и горючего. В ближайшие ночи по выявленным объектам был произведен налет.

Много налетов совершил латышский авиаполк на важнейшие узлы коммуникаций в «Курземском мешке». В отдельные ночи производилось до ста боевых вылетов.

Последние дни пребывания полка на точке Симениеки стали памятными для всего личного состава. В день 27-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции полку было вручено Боевое знамя. Секретарь ЦК Компартии Латвии П. Плесум от имени Президиума Верховного Совета СССР, вручая полку знамя, сердечно поздравил латышских авиаторов с двойным праздником.

Боевое знамя бережно принял майор Кирш. Поцеловав алое шелковое полотнище, он передал древко знаменосцу Петру Роллеру, который в сопровождении ассистентов — Осипа Десятникова и Нила Мальцева пронес знамя перед строем полка.

Личный состав полка приветствовал Боевое знамя мощным «ура!». Состоялся митинг. Командир заверил Коммунистическую партию и Советское правительство в том, что латышский авиационный полк с гордостью пронесет Боевое знамя до окончательной победы над фашизмом.

О высокой оценке боевых подвигов латышских летчиков свидетельствовало последовавшее здесь же награждение тридцати четырех человек орденами и медалями Советского Союза.

Одним из важнейших показателей боеспособности латышской авиационной части была возросшая политическая активность личного состава. Кандидатами в члены партии вступили 38 передовых авиаторов, а в члены партии были приняты 20 лучших солдат, сержантов и офицеров5. В их числе летчики Николай Вульф и Эрик Кронис, штурман Григорий Олейников и другие воздушные бойцы.

Большинство принятых в ряды Коммунистической партии были комсомольцами. В 1944 году 26 членов ВЛКСМ стали кандидатами в члены партии6.

Партийная организация росла не только количественно. Крепли ее боевитость, влияние на все стороны жизни и боевой деятельности полка, повысилась ее организаторская роль. Несмотря на нелегкие фронтовые условия, коммунисты находили время для изучения марксистско-ленинской теории. В организации партийной учебы, как и проведении массово-политической работы, большую роль играло партийное бюро и прежде всего его секретарь капитан Виллес Омельк.

В полку было создано три кружка по изучению истории партии. Руководили ими самые опытные пропагандисты. И руководители кружков, и члены партийного бюро особое внимание уделяли тем товарищам, которые раньше, проживая на территории Латвии, не изучали истории большевистской партии, марксистско-ленинской теории. Занятия посещались аккуратно. С теми же, кто по какой-либо причине не мог быть на занятиях, руководители находили время по той или иной теме побеседовать отдельно7.

Партийное бюро требовало от членов и кандидатов партии настойчиво повышать свой идейно-политический уровень, изучать труды классиков марксизма-ленинизма. И время для политической учебы находилось у летного и технического состава. Многие коммунисты законспектировали несколько ленинских работ.

Коммунисты: П. Роллер, Г. Суржик, Г. Озолинь, Б. Моисеев, В. Вейсман, А. Сурчилов, Б. Озолинь, А. Сапожников, А. Анпилогов и А. Маркин — в конце октября 1944 года были зачислены слушателями вечернего отделения дивизионной школы партийного актива.

Выступления партийных и комсомольских активистов имели высокую действенность. Воинам-авиаторам становилась ясна их главная задача — беспощадно бить засевшего в Курляндии врага. Изо дня в день росло политическое сознание воинов, их боевое мастерство.

 

*

 

Ноябрь стоял дождливым, это снизило интенсивность боевой работы полка. В один из таких дождливых и пасмурных дней командир полка разрешил группе рижан съездить в столицу и узнать о судьбе своих близких и родных.

Приехали в Ригу, разошлись кто куда, условившись собраться через два дня на набережной в девять часов. А когда собрались, то рассказам об увиденном и услышанном не было конца.

Трагичным и скорбным был рассказ Э. Крониса. В домике на улице Кулдигас, который оставил в начале войны, он не застал своей жены: оккупанты отправили ее, как и тысячи других, на каторгу в Германию.

Рига, освобожденная советскими войсками, жила полнокровной жизнью. В ответ на призыв ЦК Компартии Латвии и Совета Народных Комиссаров Латвийской ССР трудящиеся энергично принялись за восстановление промышленности города. Уже были пущены в ход Ильгуциемский кожевенный комбинат и завод Квеле. Полным ходом шло восстановление заводов ВЭФ, «Ригас металистс», трикотажно-чулочной фабрики «Звайгзие» и других.

Большие работы велись по восстановлению мостов, железнодорожного транспорта, городского хозяйства. В местах, где расчищались развалины, рядом с рабочими и строителями трудились воины Советской Армии.

Во время пребывания в городе авиаторы встретили многих бывших бойцов и командиров 130-го латышского стрелкового корпуса, которые теперь работали на важнейших участках народного хозяйства. Из подразделений корпуса они были отозваны Центральным Комитетом Коммунистической партии Латвии.

 

*

 

Перед значительно сокращенными войсками 1-го и 2-го Прибалтийских фронтов стояла задача: сковать силы противника в Курземе. Поддерживая наземные войска, чувствительные удары по врагу наносила авиация. 15-я воздушная армия, например, для обеспечения боевых действий наземных войск на Тукумском и Салдусском направлениях (по данным на 21 декабря 1944 года) выделила 510 боевых самолетов. И каждый день приносил новые вести о выдающихся подвигах летчиков-героев. Мужественно сражались авиаторы.

Утром 14 декабря 1944 года разведка обнаружила в районе Лиепаи скопление кораблей противника. Большая группа штурмовиков вылетела, чтобы нанести удар по врагу. Вел ее Герой Советского Союза подполковник Нельсон Степанян.

При подходе к порту навстречу группе советских самолетов поднялись гитлеровские перехватчики. Истребители прикрытия вступили с ними в бой, а штурмовики продолжали полет.

Цель была уже видна, когда противник открыл сильный зенитный огонь. Взрывы возникали со всех сторон. Группа продолжала полет. Ничто не остановило ее стремительного полета. Бомбы упали точно. Шесть транспортов противника было потоплено. Но штурмовики вернулись на свой аэродром без своего командира. Его самолет был подбит и загорелся. Отважный летчик спикировал, чтобы сбить пламя, но безуспешно.

Свинцовые воды Балтики навечно приняли в свои объятия легендарного летчика. Советское правительство вторично удостоило Степаняна звания Героя Советского Союза.

 

*

 

Шел четвертый военный год. Велись последние, решающие бои за победу над Германией, а засевшая в Курляндии группа немецких армий все еще ожесточенно сопротивлялась.

В период наступательных действий наших войск летчики латышского авиаполка бомбили укрепленные узлы обороны противника. Они подавляли огонь его артиллерии и минометов, помогая нашим наземным войскам непосредственно на поле боя. Часто такое боевое воздействие продолжалось всю ночь и требовало от летчиков и техников большого напряжения.

Таким напряженным месяцем явился декабрь 1944 года. К тому времени По-2, сослужившие верную службу латышским авиаторам и прошедшие через огонь сражений, уже имели столько повреждений и заплат, что дальше их чинить не могли даже самые опытные специалисты. К тому же и налеты на большинстве самолетов превышали установленные нормы.

Поэтому почти половина летчиков полка вылетела в далекий тыл за новой материальной частью. В полку осталось лишь десять самолетов. И несмотря на это, в декабре экипажи произвели 572 боевых вылета.

Все чаще и чаще появлялись в армейских и фронтовых газетах сообщения и заметки о мужестве латышских летчиков.

«Экипаж... ночного бомбардировщика, — сообщалось в газете «На страже Родины» 9 декабря 1944 года в корреспонденции «Героизм летчиков-ночников», — в составе летчика старшины Шпрункса и штурмана младшего лейтенанта Савостина получил задание подавить вражеский объект, сильно прикрытый зенитной артиллерией.

Была низкая облачность и самолет шел на высоте 400 метров. Прожекторы осветили самолет, зенитная артиллерия открыла огонь. Шпрункс не свернул с боевого курса. Штурман сбросил бомбы. Взрыв огромной силы и пламя пожара подтвердили поражение цели8.

О высокой эффективности бомбардировки свидетельствовала благодарность командующего 15-й воздушной армией, объявленная 19 декабря за разгром артиллерийских и минометных позиций противника в районе населенного пункта Лавиеши.

Отдельные экипажи устанавливали своеобразные рекорды.

В ночь на 21 декабря комсомолец-агитатор младший лейтенант Виктор Юревич несколько раз летал на бомбардировку переднего края, а командир эскадрильи Фрицис Спрогис совершил в эту ночь десять боевых вылетов9.

Боевая обстановка требовала от летчиков и техников непрерывного повышения эффективности своей работы. Экипажи постоянно увеличивали бомбовую нагрузку. Командир эскадрильи Спрогис, например, каждый раз на борту своего самолета отвозил не по 100, а по 250 килограммов бомб и сбрасывал их на артиллерийские позиции врага.

По примеру командира летчики эскадрильи при очередных полетах отвозили в среднем по 230 килограммов бомб. Это являлось своеобразным первенством во всей 313-й Бежицкой авиационной дивизии.

Партийные и комсомольские активисты популяризировали достижения и опыт лучших летчиков и штурманов, отличившихся в воздушных боях.

Одним из них был штурман эскадрильи Петр Роллер. На его счету были разведывательные полеты над «Демянским котлом», аэродромами Глебовщина, Сальцы и Идрица. Снайперскими ударами Роллера и ведомых им экипажей уничтожены переправы через Ловать, разбиты склады с горючим и боеприпасами под Демянском и Старой Руссой, свершены подвиги в боях за Прибалтику.

700 боевых вылетов своего лучшего штурмана отмечал весь полк. Агитаторы провели беседы о боевых делах юбиляра, были выпущены боевые листки с фотографиями Роллера. А когда П. Роллер, вернувшись на аэродром, в кабине самолета делал свои отметки и записи в документации о результатах полета, боевые друзья подхватили его и на руках пронесли по стоянке.

О славных делах солдат, сержантов и офицеров командование полка сообщало родным или предприятиям, где они работали до ухода в ряды армии. Такие письма получили жена старшего инженера полка Николая Иванова и родители механика Станислава Салны. Матери штурмана комсомольца Бруно Капекса сообщили что ее сын за хорошую боевую работу награжден Почетной грамотой ЦК ВЛКСМ.

В ночь на 30 декабря четырехтысячный вылет совершил старейший латышский летчик, командир второй эскадрили Фрицис Спрогис. По этому случаю в полку состоялось торжественное собрание. Личный состав чествовал отважного летчика, отмечал его личный вклад в общую борьбу Советской Армии с немецко-фашистскими захватчиками.

 

1Архив МО СССР, ф. 1833, оп. 98111, д. 2, л. 344.

2Архив МО СССР, ф. 1 ЛБАП, оп. 135829с, д. 7, л. 273-275.

3Там же, оп. 143513с, д. 54, л. 7.

4Архив МО СССР, ф. 1 ЛБАП, оп. 142109с, д. 1, л. 14-15.

5Архив МО СССР, ф. 1 ЛБАП, оп. 153195, д. 2, л. 28.

6Там же, оп. 143517с, д. 28, разд. IV.

7Архив МО СССР, ф. 1 ЛБАП, оп. 153195, д. 2, л. 16.

8Архив МО СССР, ф. 366, оп. 224341с, д. 14, л. 1-7.

9Там же, л. 42.

 

ОГЛАВЛЕНИЕ

 

В небе сражались одном. Предисловие И. Н. Кожедуба, трижды Героя Советского Союза

Главы:

  1. В год предвоенный
  2. Война распорядилась
  3. В одном строю       
  4. К заветной цели
  5. Формирование эскадрильи
  6. Рождение полка
  7. Испытание боем
  8. Поддержка наступающих
  9. По-2 над Идрицей
  10. К партизанам
  11. В тыл врага
  12. Впереди — Латвия
  13. Над линией «Пантера
  14. Полк — Режицкий
  15. Особое задание
  16. К берегам Янтарного моря
  17. Красный стяг — над Ригой
  18. По Курляндскому котлу
  19. В боях завоеванная победа
  20. В мирном труде

Приложение. Боевые награды личного состава полка   

     


    Художник А. Меркманис

    Редактор К. Плужник

    Художественный редактор Л. Клодан

    Техн. редактор И. Сойде

    Корректор Е. Рузииа