Главная » Библиотека » ЛАТЫШСКИЙ АВИАЦИОННЫЙ ПОЛК » 12. ВПЕРЕДИ — ЛАТВИЯ

ЛАТЫШСКИЙ АВИАЦИОННЫЙ ПОЛК

 

Д. Я. ЗИЛЬМАНОВИЧ

П. Е. ЭЛЬВИХ

 

«ЛИЕСМА» Рига 1975


 

12. ВПЕРЕДИ — ЛАТВИЯ

 

Войска 2-го Прибалтийского фронта, находясь в обороне на рубеже восточнее Пушкинских гор, Идрица и до озера Нещердо, со второй половины апреля начали подготовку к новым наступательным операциям, целью которых было участие в освобождении Советской Прибалтики.

Авиация вела разведывательные полеты, бомбила скопления вражеских войск и укрепления, летчики совершенствовали навыки полетов в сложных условиях. К предстоящим сражениям готовились люди и боевая техника.

В наступившей оперативной паузе боевая работа в латышском авиационном полку несколько сократилась. Летали в основном в районе аэродрома с целью совершенствования навыков пилотирования. Выполнялись и отдельные боевые задания.

Поучительным в этом отношении был один из полетов в конце апреля 1944 года.

По заданию командира дивизии полк выделил экипаж в составе летчика Яна Бергинса и штурмана Петра Харчихина для выполнения специального разведывательного полета. Данные разведки требовались к двум часам ночи.

Экипаж благополучно пересек линию фронта, достиг заданного узла дорог (объект разведки) и, снизившись, начал вести наблюдение. За один час барражирования экипаж сумел хорошо разведать объект, однако данные разведки не смог своевременно доставить в штаб полка. При возвращении на свой аэродром погода резко ухудшилась: вместе с порывистым северным ветром потянулись низкие облака.

При непосредственной близости фронта такое положение было крайне опасным: вынужденная посадка самолета могла оказаться на территории, занятой противником. И летчики направили свой полет на восток, дальше от линии фронта. Бешеными порывами ветра легкий По-2 бросало то вниз, то вверх. Экипаж стал искать площадку, где можно было бы приземлиться.

Показалась ровная полоса, но когда при свете ракеты летчики рассмотрели ее внимательно, то вместо ровной полосы увидели сплошной массив кустарника. Экипаж предпринял еще одну попытку посадить самолет. По-2 с работающим мотором пошел на снижение. Пилот включил самолетную фару, однако вскоре убедился, что она не может осветить места предполагаемой посадки. Летчик, опасаясь препятствий, набрал высоту и полетел на новые поиски.

Увидели подходящее поле: фара высветила ровную площадку. Но не успели еще колеса коснуться земли, которая была совсем близко, как из темноты вынырнуло громадное дерево и, казалось, пошло на самолет. Поднимать машину было уже поздно, и Бергис во избежание лобового удара свернул в сторону. Самолет накренился на плоскости, ударился ею о землю и, как бы отпрыгнув, снова стукнулся, но теперь уже левым крылом, и встал на мотор хвостом вверх.

Летчики вылезли из кабины и увидели перед собой распаханное поле. В стороне стояло единственное большое дерево. Летчики бегло осмотрели машину — больших повреждений не обнаружили.

Вдали, сквозь вой ветра, послышался лай собак. Летчики пошли и через несколько минут увидели погрузившуюся в сон деревушку.

Харчихин постучал в окно крайней избы. Послышался женский голос;

— Кто там?

— Пустите в дом, поговорить надо, — попросил Харчихин.

Женщина, очевидно, испугавшись ночных гостей, не ответила. Летчики подошли к дверям — и снова их просьба осталась без ответа.

— Скажите, где мы находимся? — спросил Харчихин, вернувшись к окну.

И в ответ услышал:

— В деревне Мякишево.

Тут Бергинс не выдержал и почти крикнул:

— Какой области?

— Калининской. Пятьдесят километров от Торопца.

Ответ вначале успокоил: все-таки сели на освобожденной территории. Но потом ужаснулись, узнав, что непогода забросила их почти на двести километров на восток...

Утром с помощью женщин и мальчишек летчики вытащили самолет на сухое место и штурман отправился в сельский совет, чтобы сообщить в полк обо всем случившемся.

Через сутки около деревни сели два самолета, пилотируемые Вульфом и Кронисом. Прилетел инженер Романовский, привез некоторые детали и горючее.

Вскоре самолет Бергинса был восстановлен. Было, однако, решено, что первым взлетит экипаж Вульфа и Морозюка.

Но попытка подняться в воздух окончилась неудачей: ночью прошел сильный дождь — слишком вязким было поле. Произошла поломка самолета.

Это задержало вылет остальных. Пришлось искать новую взлетную полосу. Под нее была использована старая проселочная дорога, шедшая под уклон. Теперь первым взлетел Кронис. Остальные с замирающим сердцем смотрели, как самолет катился под гору, как набирал все большую и большую скорость и, оторвавшись от земли, ушел вверх. Вскоре произвел взлет второй самолет, пилотируемый Бергинсом. Самолет Вульфа остался в деревне. Ремонт требовал длительного времени.

Погода не баловала летчиков. Дул сильный встречный ветер, из-за низких облаков и густой дымки видимость стала слабой. Несколько раз самолеты теряли из виду друг друга. По расчетам Бергинса, они должны были подлетать к своему аэродрому, но его нигде не было видно, а время «поджимало», начали сгущаться вечерние сумерки. Стала исчезать видимость горизонта. Но приборов для слепого полета во второй кабине не было. Они размещались в первой.

Полет и посадка ночью особенно затрудняли действия Бергинса. Он отказался взять штурмана (боялся лишнего веса самолета при взлете с грунтовой дороги), Бергинс находился во второй кабине, а приборы в первой. И он решил перебраться туда. Выполнить такую операцию было нелегко. Но Бергинс — парень решительный. Он умудрился, не выпуская из рук ручки управления, забраться на крыло, а затем одним решительным броском перенести тело в первую кабину.

Перемещение из одной кабины в другую во время полета не предусматривалось никакими наставлениями, но другого выхода Бергинс не видел, поэтому рискнул. Попытка увенчалась успехом. В его распоряжении оказались необходимые приборы и свет. Вскоре по пути был обнаружен аэродром звена связи и он произвел посадку.

...В полку жизнь текла по-прежнему. Полеты проходили в районе аэродрома с учебной целью. Летчики и штурманы поддерживали свою натренированность в полетах, техники и механики проводили сезонные регламентные работы на самолетах. Заметно оживилась в части рационализаторская работа.

По предложению мастера по аэрофотооборудованию старшего сержанта X. Бирзниека под фюзеляжем, машины вмонтировали электролампочку, которая включалась из кабины. Такой подсвет нужен был при подвеске бомб ночью.

Устранили неудобства в освещении кабины. Техник-лейтенант А. Рулюк, гвардии старшина Р. Канепс и старший сержант А. Озолин изменили схему подсвета приборной доски. Механики и оружейники усовершенствовали бомбардировочное оборудование самолета. Ранее для осуществления прицельного бомбометания использовался механический прицел. Угол прицеливания на нем устанавливался на земле. Бомбить приходилось «на глазок». Техники провели освещение шкалы прицела от электросети самолета и этим обеспечили прицельное бомбометание при изменении режима полета.

Специалисты-оружейники проделали большую работу по предотвращению случаев зависания бомб. А такие случаи бывали. Однажды экипаж В. Петерсона и И. Земляченко почувствовал необычное кренение самолета. Летчики стали искать причину и обнаружили зависшую двадцатипятикилограммовую бомбу.

Петерсон предпринял попытку стряхнуть ее с помощью энергичного маневра. Но попытка не удалась. Садиться же с бомбой на аэродром было рискованно.

Оставался, кажется, один выход: отыскать подходящее место, спрыгнуть на парашютах и пожертвовать самолетом. Однако экипаж не пошел на это.

— Я вылезу на плоскость самолета и попытаюсь сбросить бомбу, — сказал Земляченко.

— Попробуй, — ответил ему Петерсон. — Только не спеши, следи за каждым своим движением.

Сначала Земляченко пытался вылезти на крыло с парашютом, но от этого намерения сразу пришлось отказаться. Штурман был слишком неуклюжим для того, чтобы удержаться на плоскости, не говоря уже о том, что на кромке плоскости надо будет тянуться вниз и снимать из-под крыла бомбу. Воздушный поток мог сорвать его в бездну. И Земляченко полез на плоскость без парашюта.

Петерсон внимательно наблюдал за его действиями. Медленно тянулось время. Земляченко сантиметр за сантиметром полз по плоскости к бомбодержателям. Когда заглянул вниз под нижнюю плоскость, то увидел, что бомба зацепилась стабилизатором за кронштейн и, чтобы сбросить бомбу, надо дотянуться до нее рукой. Это оказалось делом сложным, и много кругов сделал летчик, пока зависшая бомба свалилась вниз.

Случай с зависшей бомбой ускорил реализацию предложения старшего техника эскадрильи И. Романовского и его заместителя по вооружению В. Вейсмана, которые уже давно обосновали необходимость переделать бомбодержатели. Несмотря на трудоемкость работы, технический состав устранил неполадки. В дальнейшей боевой работе зависания бомб не повторилось.

Хорошую инициативу проявили механики старшина Я. Зиле и старший сержант Я. Калныньш. Они перестроили переговорное самолетное устройство, облегчив его применение в воздухе. Их примеру последовали все механики полка.

Много и хорошо работали механики и мастера авиавооружения по непосредственному обеспечению боевой работы полка. Так, старший сержант Леон Тарвид за время боевых действий полка обеспечил 1509 самолето-вылетов, снарядив и подвесив своими руками 226 350 килограммов бомб. Эту работу он сочетал с выполнением очень ответственного дела — укладкой парашютов для личного состава.

Авиационные специалисты полка являлись не только отличными мастерами своего дела, но и отвальными бойцами.

Гвардии сержант X. Зиверт, например, находился на фронте с ноября 1941 года, командовал стрелковым отделением в 121-м гвардейском стрелковом полку. Механик авиаприборов сержант К. Ритониекс участвовал в разгроме фашистских захватчиков под Москвой в районе Нарофоминска. Он, будучи санитаром, вынес с поля боя шесть раненых бойцов с оружием.

Гвардии старшина Р. Канепс участвовал в жестоких боях под селом Симоново, находясь в 43-й гвардейской стрелковой дивизии. Старшина Р. Карнатовский сражался с белофиннами в составе 101-го лыжного батальона, сформированного из добровольцев — физкультурников Ленинграда. Был ранен. С первых месяцев Великой Отечественной войны он стал ее участником.

Славные боевые дела были на счету и у других авиационных специалистов полка.

 

*

 

С наступлением коротких июньских ночей летчики полка возобновили боевую работу. Начали они с разведывательных полетов — следили за перемещением противника, выявляли подходящие резервы. Маршруты таких полетов обычно проходили над путями сообщения. Поскольку противник проводил перегруппировку своих войск чаще всего ночью, разведку поручали наиболее опытным летчикам По-2. Они вели постоянное наблюдение за железнодорожными станциями Ессеники, Идрица, Нища. Когда же им удалось обнаружить скопление эшелонов на станции Нища, на бомбардировку вылетело восемь экипажей. Было разбито несколько вагонов и разрушены железнодорожные пути. Налет на Нишу свидетельствовал об умении полка оперативно решать неожиданные задачи, быть в готовности немедленно подняться в воздух.

В летние теплые вечера, когда не было полетов, партийные и комсомольские активисты проводили культурно-массовые и спортивные мероприятия. Организацию досуга солдат, сержантов и офицеров возглавляли секретарь партийного бюро капитан В. Омельк и секретарь комсомольского бюро младший лейтенант Н. Мартыненко.

Для отдыха у авиаторов были хорошие природные условия. Аэродром находился на берегу красивого, изобилующего живописными островами озера Язно. Между взлетной полосой и озером рос сосновый лес. Рощу пересекали глубокие, обросшие кустарником и деревьями овраги. В одном из них оборудовали несколько больших и удобных блиндажей. Сюда из деревень Аннушиха и Ситна переехала часть летного состава. Овраг с блиндажами оказался центром проведения массовых мероприятий. Аэродром с его окрестностями летчики окрестили «Ситненским курортом». Авиаторы играли в волейбол. Заядлые любители рыбалки Ф. Спрогис, Н. Вульф, Я. Бергинс, взяв удочки, уходили на озеро. На берегу речушки, впадающей в озеро Язно, часто можно было встретить Имшу, Грикита, Штромана, Апиниса — любителей ловить раков.

Вечером авиаторы собирались послушать лекцию, посмотреть кино. Молодежь устраивала танцы. Приходили девушки из батальона аэродромного обслуживания. В полку был свой аккордеонист Эрик Ялаяс. Кстати, история появления аккордеониста Ялаяса была необычной.

Однажды коллектив художественной самодеятельности полка давал концерт в одном из госпиталей. К авиатору Рогозину, державшему аккордеон, подошел раненый боец и попросил разрешить поиграть. Ему разрешили. Первые взятые им аккорды свидетельствовали о высоком мастерстве играющего.

Эрик Ялаяс до войны учился в Тартусской консерватории. На предложение продолжать службу в авиационном полку сразу же согласился. Командование дивизии вошло с ходатайством о переводе эстонца Ялаяса в латышский авиационный полк. Во время полетов Ялаяс вместе с другими оружейниками подвешивал авиационные бомбы на самолеты, а в часы досуга отдавался игре на аккордеоне.

В день празднования годовщины 313-й Бежицкой ночной ближнебомбардировочной авиационной дивизии на аэродроме Ситна состоялись спортивные соревнования по бегу на сто и тысячу метров и по стрельбе из личного оружия.

Латышский полк завоевал командное первенство в беге на сто и тысячу метров, но по стрельбе из личного оружия далеко отстал от стрелков 998-го авиаполка1...

Чувство советского патриотизма с особой силой захватило личный состав полка, когда начались боевые полеты над территорией родной Латвии, еще находившейся под игом оккупантов. К этому времени латышский авиационный полк уже представлял собой полнокровную боевую единицу, его экипажи накопили богатый боевой опыт.

В полку пополнился отряд отмеченных наградами. Орденами Славы III степени были награждены И. Петрухин, А. Райнс, А. Сапожников, А. Фомин, П. Шиханцев. Орден Отечественной войны II степени получил Г. Олейников, орден Красного Знамени — И. Волчков.

Праздничным для полка был день 20 мая, когда кавалерами ордена Красного Знамени стали К. Кирш, В. Штроман, Э. Якобсон. Орден Отечественной войны I степени получил Н. Вульф. Высоких наград были удостоены А. Байдин, И. Нуркус и Ф. Эллиньш. Авиационный механик Ф. Легздыньш получил медаль «За отвагу».

7 июня 1944 года в рапорте ЦК КП(б) Латвии, Президиуму Верховного Совета и Совету Народных Комиссаров Латвийской ССР латышские авиаторы писали: «Мы с радостью можем сообщить, что свое обязательство выполнили...»

Этот памятный рапорт подписали К. Кирш, Э. Якобсон, Ф. Спрогис, П. Роллер, И. Романовский, А. Батковский, Н. Вульф, А. Райнс, В. Рейзин и В. Кирьянов2.

 

1Архив МО СССР, ф. 1 ЛБАП, оп. 135829с, д. 7, л. 129.

2Здесь и выше, см. ПА ЦК КПЛ, ф. 101, оп. 6, д. 15, л. 19—22.

 

ОГЛАВЛЕНИЕ

 

В небе сражались одном. Предисловие И. Н. Кожедуба, трижды Героя Советского Союза

Главы:

  1. В год предвоенный
  2. Война распорядилась
  3. В одном строю       
  4. К заветной цели
  5. Формирование эскадрильи
  6. Рождение полка
  7. Испытание боем
  8. Поддержка наступающих
  9. По-2 над Идрицей
  10. К партизанам
  11. В тыл врага
  12. Впереди — Латвия
  13. Над линией «Пантера
  14. Полк — Режицкий
  15. Особое задание
  16. К берегам Янтарного моря
  17. Красный стяг — над Ригой
  18. По Курляндскому котлу
  19. В боях завоеванная победа
  20. В мирном труде

Приложение. Боевые награды личного состава полка   

  

     


    Художник А. Меркманис

    Редактор К. Плужник

    Художественный редактор Л. Клодан

    Техн. редактор И. Сойде

    Корректор Е. Рузииа