Главная » Библиотека » СПАРТАК В КУРЗЕМЕ » 9. ТЕНИ ИСЧЕЗАЮТ НЕ СРАЗУ

СПАРТАК В КУРЗЕМЕ

Документальная повесть

 

Францис Никодимович Рекшня

Харий Андреевич Галинь

 

РИГА «ЛИЕСМА» 1981


 

9. ТЕНИ ИСЧЕЗАЮТ НЕ СРАЗУ

 

С рассветом тени не исчезают. Но они становятся короче по мере того, как солнце поднимается выше по небосклону. Так и после победы еще довольно длителыюе время Карлису Мачиню и другим патриотам пришлось бороться с тенями прошедшей ночи, врагами советской власти, число которых постепенно убывало, так как советская власть, изо дня в день проявляя свои преимущества, влияла даже на сознание своих недавних врагов.

«...Сегодня — первое июня. Перебрал в памяти все события минувшего месяца. Май требовал от нас особенно большого нервного напряжения. Во время капитуляции многие из воевавших в Курземе собирались обосноваться в лесу. Но от массовых прочесываний наши ряды поредели.

Мы, будто ночные птицы, день проводим в укрытии, ночью выбираемся наружу. Дни для нас стали ночами, ночи — днями, ведь только ночью мы совершаем переходы, идем на охоту за едой, собираем информацию.

Число неудач в нашей группе растет день ото дня. Нагрянула еще одна. Ближайший к штабу склад продовольствия, который до последнего времени оставался нераскрытым (другие склады вообще больше не существуют), два дня тому назад был обнаружен и опустошен. Похоже, партизаны учуяли их еще до капитуляции и теперь просто ликвидируют.

Кое-то уже начал выслуживаться перед новой властью, предавать. Все меньше остается таких, кто готов продолжать начатую борьбу до конца.

В наш лесной лагерь прибыл старший лейтенант со своими людьми. По виду сразу скажешь, что жили больше в тени, чем на солнышке. Лица белые, как бумага, только глаза красноватые, наверно, от тревожного сна и сильного переутомления. Да и настроение подавленное. Место, где они действуют, неспокойное. Они принесли огорчительные новости: Юзис попал в плен, Ялитис умер от ран, Петерис и наш повар арестованы. Это большая потеря для нашей группы, сердце сжимается от боли.

Многие великие люди говорили, что человек, живущий в одиночестве, крепнет духовно. Но теперь, отведав такого образа жизни, я пришел к выводу, что человек — существо общественное и что живя в одиночестве, можно скорей оскудеть духом, а не укрепить его. Уже медленно тянущиеся часы сами по себе могут разрушить мораль, не говоря о целых днях, неделях».

Это отрывок из дневника одного из деятелей штаба янкавского ягдфербанда. Он хорошо передает настроения так называемых «национальных борцов».

Когда был закончен прием капитулировавших войск группировки «Курланд», командующий войсками Ленинградского фронта маршал Говоров дал приказ о разминировании лесных массивов. Гитлеровцы несколько дней занимались ликвидацией минных полей. Их работу проверяли советские саперы. Затем тринадцатого и четырнадцатого мая проводилась тщательная и систематическая проверка крупнейших лесных массивов. В отдельных местах она затянулась еще на несколько дней. Во время этой операции были уничтожены, взяты в плен или по меньшей мере рассеяны многие группы диверсантов, конфисковано множество оружия, боеприпасов, взрывчатки, продовольствия.

13 мая под Тукумсом была задержана группа Вилхелма Спрогиса, которая, согласно заданию заместителя начальника 212-го отдела фронтовой разведки немецкой 16-й армии обер-лейтенанта Шуберта, должна была отправиться в Кегумс, чтобы сорвать восстановление электростанции. Неподалеку от Кегумской ГЭС был обнаружен склад взрывчатки. В «Остниеках» Ужавской волости также было найдено две с половиной тонны тола, предназначенного для обеспечения диверсантов. Захваченные ягдфербандовцы были словоохотливы, так как именно в этом они видели путь к смягчению наказания. Их сообщения во многом оказались полезными для дальнейшей борьбы.

Попала в плен и группа Балодиса, которая, следуя в Цесисский и Валмиерский уезды, добралась лишё до энгурских лесов.

Кроме диверсантов ягдфербанда, были задержаны также многие сотрудники полиции безопасности и СД, а также абвера и полевой жандармерии, которые запаслись «абсолютно надежными» документами пехотных и саперных подразделений, строительных батальонов, организаций Штралло и Тодт, старыми паспортами буржуазной Латвии, а также сменили имена, фамилии, вообще застраховались совершенно невинными биографиями.

13 мая была частично разгромлена и группа штаба Янкава.

Красноармеец 589-го артиллерийского полка Пантелей Гуртовенко вспоминает:

«Я, Николай Чувакин, и Михаил Агеев вошли в мелкий, но очень густой березняк, преодолеть который было очень трудно. В этой гуще я услышал окрик Агеева: «Стой!» Сейчас же раздалась автоматная очередь. Я залег в кустах. Через некоторое время увидел нескольких маскирующихся бандитов, которые, стреляя из автоматов, бросились на нашу цепь. Они убили Агеева и тяжело ранили красноармейца Мальцева. Бандиты прорвались через цепь и, отстреливаясь, направились в глубь леса. Автоматным огнем мы отрезали двух бандитов от группы. Они залегли и энергично отстреливались. Затем пытались подняться и бежать, однако наш огонь опять вынудил их залечь. Бандиты ползли в сторону, пытаясь добраться до поросшей густыми кустами канавы. Мы открыли сильный огонь. Они плотно припали к земле, но не сдавались. На помощь пришли другие красноармейцы. Наконец, один бандит крикнул; «Не стреляйте, мы сдаемся!» Они бросили автоматы и подняли руки. Задержанных передали сержанту Калашникову и направились в глубь леса за остальньши бандитами, которых было около десяти. Они отказались сдаться, отстреливались. Четыре бандита было убито, остальные убежали».

Оба задержанных бандита были из группы штаба Янкава. Они охотно показали несколько тайных складов, где хранились взрывчатка, оружие, боеприпасы, продукты.

Уцелевшая часть группы стремилась добраться до бункеров, заранее заготовленных под Лиелирбе для командного состава ягдфербанда. Во время перехода пггабисты пробовали установить связь с группами в волостях, проверить, какие сведения скопились в тайных почтовых ящиках, которые были оборудованы во многих местах для обмена информацией в нелегальных условиях.

Однако в тайнике возле погоста Зваргулю группы Фелдберга и Бонзака не оставили никаких сведений. Япкавцы теперь не могли найти оружие, боеприпасы и рацию, спрятанные в свое время курельцами недалеко от Стиклей. С разочарованием установили они, что инструкция, которая незадолго до капитуляции была помещена в почтовый ящик под «Бетинями», не достигла адресата — группы ягдфербанда Пузской волости. От хозяина хутора «Бетини» они узнали, что группа Пузской волости уже разбита: часть погибла в столкновении с красноармейцами, часть арестована, остальные разбрелись.

Бездействовал тайник и возле хутора «Лиготни», предназначавшийся для связи с группой Падурской волости. Оказалось, что так хорошо задуманное националистическое подполье рухнуло, не успев оформиться. Связные сообщали, что погибла во время стычки большая часть группы Ивандской волости, а уцелевшие попали в плен, что основательно потрепаны и группы Снепелской, Планицской, Падурской и Курмалской волостей. Лишь некоторые одиночки продолжают ещё скрываться на свой страх и риск.

Наслушавшись всех этих печальных, но достоверных сообщений, потерпев столь крупные неудачи в самом начале своей деятельности, сотрудники штаба Янкава перессорились друг с другом, будто поток взаимных упреков мог помочь делу. Особенно много упреков высказали Янкаву Штернберг и Крастынь, которые припомнили ему все ошибки, допущенные во время организации и формирования ягдфербанда. Они даже утверждали, что Янкав не является самой подходящей кандидатурой на пост руководителя, так как в Курземе слишком хорошо знают Янкава — сотрудника полиции безопасности и СД, который не только боролся с советскими парашютистами и партизанами, но и преследовал дезертиров латышского легиона. Янкаву предъявили также обвинение в халатности, так как именно по его вине в распоряжение советских органов власти попали одиннадцать автобиографий ягдфербандовцев и достаточно полный список членов ягдфербанда с биографическими данными. Роман Штернберг, Крастынь и другие ягдфербандовцы обвинили Янкава в напрасной гибели многих членов групп. Каждому из обвинителей не терпелось самому забрать в свои руки бразды правления.

Они начали борьбу против советской власти, выдвинув лозунг о «свободной, независимой национальной Латвии». К эсэсовскому ягдфербанду пытались приладить национальную вывеску.

Сейчас невыгодно упоминать о ягдфербанде, — сказал Штернберг, — ведь все население Курземе знает, что он организован гитлеровцами.

В Курземе было немало мелких нелегальных групп, образовавшихся из айзсаргов, полицейских и других враждебно настроенных к советской власти элементов, мечтавших о буржуазном строе. Их-то ягдфербандовцы и подчинили своему влиянию — эти люди были их единственным резервом. Вооруженные немецкими станковыми и ручными пулеметами, а также советскими автоматами, винтовками самых разных типов, карабинами, пистолетами, гранатами, ягдфербандовцы развернули активную террористическую деятельность — держали в страхе местное население, грабили и убивали советских и партийных работников и активистов.

Трудно сейчас определить, на чьей совести то или иное преступление, которой именно из банд предъявить кровавый счет, поэтому остановимся лишь на тех немногих бандитских вылазках, где виновные известны доподлинно.

В июле 1945 года бандиты штабной группы Янкава убили переводчика Кулдигского уездного отдела Народного комиссариата внутренних дел Ивана Левикина.

Двадцать пятого сентября они ворвались в «Мурниеки», убили хозяина хутора Яниса Аберсона и ранили в руку его сына, Жаниса Аберсона, бывшего активного связного и информатора Спартака.

Шестого ноября на лесной дороге между Угале и Матерами от их руки погиб председатель Матерского сельсовета Волдемар Виновский, а двадцать второго ноября их жертвами стали председатель Терандского волисполкома Вилис Кронтал с женой и дочерью.

Пока бандиты нападали на уединенные хутора, подстерегали на глухих дорогах одиноких прохожих и подводчиков, им до определенного времени везло; когда же они замахивались на крупные объекты, их постигали неудачи.

Двадцать четвертого декабря до зубов вооруженные янкавцы, предварительно нарушив телефонную связь, с криками «ура» бросились на здание Кабилского волисполкома, чтобы учинить там погром. Они, видно, думали, что в доме находятся лишь исполкомовцы и несколько истребителей для охраны. Однако в волисполкоме оказались работники Кулдигского уездного отдела внутренних дел — старший лейтенант Василий Кирсанов, младшие лейтенанты Казимир Балюлис и Фрицис Дамбис, шофер Аугуст Пурвинь и четверо бойцов. Они вступили в неравный бой с превосходящими их впятеро силами врага и стойко защищались. Бандиты ранили Кирсанова и Балюлиса, ворвались на первый этаж, но защитники, отступив на второй этаж, продолжали бой, который длился четыре часа. Бандитам не удалось сломить сопротивление горстки защитников исполкома — закаленных в боях борцов. Они были вынуждены отступить, опасаясь, как бы шум перестрелки не привлек на выручку осажденным дополнительные силы.

Бандиты, однако, не ушли далеко, и этот день стал роковым для Фрициса Дамбиса и Аугуста Пурвиня, которые слишком рано отправились на восстановление разрушенной бандитами телефонной линии. Не осилив героев в бою, бандиты убили их выстрелами в спину. Но роковой стала эта задержка и для самих бандитов. Боевой отряд настиг их под Скутелями, где завязалась схватка. Бандиты упорно защищались, в бою погибло трое красноармейцев и девять было ранено. Однако это не спасло банду от разгрома: девять человек было убито, двадцать три попали в плен, и только восьмерым удалось унести ноги. К сожалению, банда Янкава еще не была ликвидирована. Правда, на такие форсированные операции, как нападение на Кабилский волисполком, они уже не отваживались, но продолжали убивать советских активистов из-за угла.

Четвертого марта 1946 года бандиты Янкава убили истребителя Крита Баскапа, четвертого мая — активиста из Кулдигской волости Хермана Лидака.

Шестнадцатого мая на проселке возле Зиргвалков бандиты схватили старшего милиционера Кулдигской волости, бывшего ближайшего помопщика Спартака — Адама Тирума и его жену Анну Чачу, которые на двуконной подводе переезжали со всем скарбом из «Земзаров» на новое место жительства в «Плениниеки».

Янкав начал дознаваться, участвовал ли Адам Тирум в вооруженных операциях против «национальных партизан», участвовал ли в арестах, обысках, конвоировании арестованных, кто именно арестован и в настоящее время содержится в Кулдигской тюрьме, какие акции готовятся в ближайшем будущем.

По позднейшему свидетельству самого Янкава, Адам Тирум держался чрезвычайно хладнокровно, невозмутимо, сдержанно, без малейшего проявления малодушия, сказал только, что не намерен давать какие-либо объяснения людям, которые сами абсолютно ничего не представляют.

Бандиты расстреляли Адама Тирума и его жену Анну, мебель сожгли, одежду и другие вещи поделили между собой, а корову угнали в свое логово и закололи.

В июне бандиты во второй раз ворвались в «Мурииеки», где оставалась одна Гриета Аберсоне. Ее мужа Яниса бандиты убили еще прошлой осенью, а сын Жанис жил в Кулдиге, так как полученная в тот раз рана все еще требовала серьезного лечения. Разграбив продукты и другое имущество, они переломали и порубили топором мебель, а старую женпщну избили и заперли в клети. Она выбралась оттуда лишь на следующий день, голыми руками отодрав доски пола.

Шестнадцатого августа бандиты убили агента по заготовкам из Кулдигской волости Фрициса Хершберга, третьего сентября в «Раугас» Злекской волости — бывшего красноармейца Матвея Супе.

В ликвидацию банды Янкава включились такие опытные и закаленные в сражениях люди, как Карлис Мачинь и Дмитрий Крупа, оба имевшие за плечами опыт борьбы во вражеском тылу в нелегальных условиях. Навык подполья военных лет пригодился, чтобы сейчас разгадывать замыслы врагов, которые из тайных укрытий угрожали мирной жизни края.

Карлис Мачинь в то время работал в Талсинском уездном отделе Народного комиссариата государственной безопасности. Для ликвидации банды Янкава в помощь Мачиню был на время прикомандирован старший лейтенант Наркомата госбезопасности Дмитрий Крупа.

Прежде всего начал сужаться круг сообщников и попутчиков бандитов. Из леса добровольно вышли двадцать шесть бывших бандитов. Важнейшей задачей того времени была не только ликвидация банд, но и переход одурманенных вражеской пропагандой крестьян к новой трудовой жизни.

Наконец, двадцать пятого января 1947 года группа Янкава была выслежена и обезврежена в лесу под Варме. Были задержаны сам Янкав, Штернберг и еще несколько сотрудников штаба. В лагере бандитов, по-мимо оружия, боеприпасов и взрывчатки, были обнаружены всевозможные документы советских учреждений и отдельных лиц, командировочные удостоверения, печати, в том числе печать Вармского сельсовета, а также списки комсомольцев и даже пионеров.

Задержанный Штернберг, до тех пор непрерывно коривший Янкава за предательство, теперь, чтобы спасти свою шкуру, без лишних проволочек указал в Злекской волости у Вернестского погоста место, где были после капитуляции зарыты документы ягдфербанда. Там было найдено несколько железных коробок с упакованными отчетами ягдфербанда, дневник, протоколы допросов захваченных партизан и парашютистов и разные другие информативные материалы.

Итак, за два с половиной года своей активной деятельности банда Янкава могла поставить себе «в заслугу» лишь убийство отдельных людей. В единственной более крупной операции — нападении на Кабилский волостной исполнительный комитет — банда потеряла чуть ли не всех своих людей.

К сожалению, с ликвидацией банды Янкава — бывшего штаба ягдфербанда убийства и другие террористические акты еще не прекратились, так как в лесах под Талсами и Вентспилсом свирепствовала банда Фелдберга, в которой было около тридцати ягдфербандовцев и несколько местных айзсаргов и полицейских.

Хроника деятельности банды Фелдберга столь же однообразна в своей жестокости.

Тридцать первого октября 1945 года бандиты Фелдберга ранили из автомата, а затем добили топором председателя Страздского волисполкома Эвалда Биедриня, двадцать восьмого ноября от их рук погиб Жанис Отманис, командир взвода истребителей Валдемарпилса.

Жертвами банды Фелдберга стали: третьего октября 1946 года в «Плявсаргах» Арлавской волости Эдуард Лакшевиц, двадцатого октября в «Кунчах» Лубэзерской волости — милиционер Рихард Гулбис, двадцать седьмого ноября в «Аудзес» Арлавской волости — истребитель Алберт Слиецан, двенадцатого апреля 1947 года в «Никулях» Арлавской волости — активист Леон Болодский и другие.

Не стоит перечислять все злодеяния банды Фелдберга, так как убийства и грабеж стали основным занятием этих «национальных борцов».

Среди этих выродков особой, можно сказать, садистской жестокостью отличался руководитель группы в банде Фелдберга Артур Бруно Яньпетер, который иногда убивал без всякого повода.

На суде он, между прочим, показал:

«Жителя Аибагской волости Клявиня я встретил на опушке, когда он ехал мимо на подводе. Я потребовал документы. Клявинь охотно предъявил паспорт. Тогда я попросил его сойти с подводы и отойти на обочину. Клявинь, поняв, что его остановили бандиты, категорически воспротивился, стал звать на помощь. Я успокоил его, заверив, что не сделаю ему ничего плохого, хочу только поговорить. Клявинь поверил. Он вытащил из кармана бутылку самогона и предложил выпить. Я взял его под руку и, дружески беседуя, завел подаульше в лес, так как у дороги какая-то женщина пасла скотину. Я усадил его под сосной, предложил закурить. Когда Клявинь раскурил сигарету, я из пистолета сверху выстрелил ему прямо в голову. Так Клявинь остался сидеть под сосной с сигаретой во рту. Я выбросил из телеги все доски, чтобы навести на мысль, что Клявинь вывалился по пьянке. Коня с телегой пустил по дороге».

Но ведь Клявинь в свое время добровольно вступил в полицию, участвовал в карательных акциях! Правда, после войны он не сбежал в лес, а остался на своем хуторе, полагаясь на милосердие советских органов власти. И за эти-то «преступления» Яньпетер расправился с ним так же, как бандиты старались расправиться со всеми, кто добровольно легализовался. Чем больше сужалась опорная база бандитов, тем кровожаднее они становились.

Артур Бруно Яньпетер долгое время буквально охотился за Карлисом Мачинем. Ему удалось выведать, что Мачинь иногда бывает у Яниса Кронтала в «Раудас» Арлавской волости. Кроме того, ему стало известно, что на столбе ветряного двигателя здесь установлена сирена, которая, если ее включить в случае опасности, может поднять на ноги всю округу.

Тринадцатого ноября 1946 года группа Яньпетера нагрянула в «Раудас». Яньпетеру не удалось перерезать провода, ведущие к сирене, но бандиты, взломав дверь, ворвались на кухню и не дали Янису и Алиде включить сигнал тревоги. В отчаянии Янис Кронтал схватил топор и пошел навстречу налетчикам, но, раненный пулей в живот, упал.

— Где Мачинь? — спросил Яньпетер.

— Такого у нас в доме нет и не бывало, — Алида Кронтале нашла в себе силы ответить спокойно, хотя у ног ее истекал кровью потерявший сознание муж.

— Брешешь! — заорал Яньпетер.

Бандиты не успокоились, пока не перевернули весь дом вверх дном. Лучшие вещи и ценности они рассовали по своим рюкзакам и карманам.

Один из бандитов, уже стоя с битком набитой сумкой на пороге, вдруг спросил:

— А где ваш сын Эдгар?

В «Антее». Ушел на день рождения.

На самом деле Эдгар Кронтал прятался на чердаке.

О таких минутах говорят, что тут и железу впору не выдержать: муж на глазах истекает кровью, и помочь ему нет возможности, сына с минуты на минуту может постичь та же судьба. Но Алида Кронтале выдержала.

Едва последний бандит затворил за собой дверь, Алида бросилась к мужу, который все еще не приходил в сознание. Она побежала к соседу, чтобы по телефону вызвать врача. Но налетчики позаботились о том, чтобы ни один телефон поблизости не работал.

... В «Антее» молодежь собралась отметить день рождения. На столе стояла миска с пирожками, кувшин пива. Не было ни патефона, ни какого-нибудь музыкального инструмента. Пока одни пели, другие танцевали.

— Руки вверх! Ни с места! — В дверях показались стволы автоматов. — Пойте «Боже, благослови Латвию!» — кривлялся пьяный бандит. В окна тоже уперлись дула автоматов, в двери ввалилась толпа вооружённых людей.

Все молчали.

— Где комсорг? — спросил другой бандит.

Каким-то образом ему стало известно, что здесь находится комсорг Арлавской волости Паул Канберг.

Юноши и девушки молчали, кое-кто подался было к двери.

— Никуда не уйдете! — Навстречу поднялись автоматы.

Бандиты начали искать комсорга. Обнаружив Паула Канберга, они избили его, затем связали ему руки. Кто-то кричал:

— Расстрелять его!

Другой бандит возразил:

— Нечего пулю тратить. Повесить!

И потребовал у хозяина дома веревку.

Третий бандит, вплотную подойдя к Канбергу, произнес:

— Не думай, что эта власть долго продержится. У тебя еще молоко на губах не обсохло. Кровь твоя нам не нужна. Но если будешь выслуживаться перед советами, — повесим. Лучше о себе подумай, — что ты успел повидать в жизни? О своей матери подумай, чтоб ей не плакать потом.

Он приказал развязать Паулу Канбергу руки и отпустить домой до следующего раза, может, мальчишка еще одумается, сообразит, кому служить.

Паул Канберг не «одумался», поэтому следующего раза не пришлось долго ждать.

Восьмого мая 1947 года Паул Канберг лежал дома больной плевритом. Среди ночи в «Бандиниеках» злобно залаяла собака. Брат Паула Андрей увидел в окно нескольких вооруженных людей. Собака взвыла и умолкла. Все это было более чем подозрительно. И Андрей сказал больному брату:

— Похоже, бандиты заявились.

Паул спрятался в спальне за шкафом.

Со двора доносились мужские голоса. Раздался стук в дверь.

— Открывайте, не то взломаем, — пригрозил хрип¬лый голос.

Жена Андрея, Анна Канберга, открыла дверк. В дом ворвались вооруженные люди, забегали лучи карманных фонариков.

—Где Паул? — спросил кто-то.

— Нету дома! — ответили ему. — В исполкоме он, к митингу готовится.

Бандиты не поверили. Они уже знали, что Паул болен. Освещая углы фонариками, они искали комсорга. Перерыли весь дом, но Паула не нашли. Начали все порошить снова.

— Да не иголка же он, — пытался убедить их Андрей. — Зря стараетесь. Говорил, нету его дома.

Но один из бандитов так ретиво обшаривал платяной шкаф, что опрокинул его. За шкафом стоял Паул Канберг. Другой бандит подскочил к нему и ударил пистолетом по зубам.

— Забыл, что я говорил тебе в «Антес»?

Мать Паула, брата и его жену вытолкали из спальни, притворили дверь. Вскоре раздался один резкий выстрел. Позже Артур Бруно Яньпетер в своих показаниях бичевал себя:

«Надо сказать, я тогда был словно хищный зверь, настоящий бандит в полном смысле этого слова. Я слепо исполнял все, что велел Фелдберг. Когда он увидел за опрокинутым шкафом Паула Канберга, то сказал лишь: «Всади в него пулю!» Я поднял пистолет и выстрелил. Стрелял не целясь, навскидку. Потом продул ствол пистолета и пошел прочь».

Конечно, маловероятно, что без приказа Фелдберга Яньпетер не поднял бы руку на юного комсорга. Ко времени допроса Яньпетера его начальник Фелдберг уже погиб, кое-что из своих грехов можно было валить на него.

Разбою банды Фелдберга нужно было положить конец во что бы то ни стало. Опытный чекист Карлис Мачинь хотел взять на себя очень тяжелое и опасное поручение — встретиться с Яньпетером с глазу на глаз и через него убедить бандитов в бессмысленности их борьбы, уговорить прекратить убийства и разбой, вернуться к семьям, включиться в мирную жизнь. Не все у Фелдберга были кровожадными извергами: в банде очутились и простые крестьяне, чье возвращение к нормальному образу жизни было во всех отношениях нужным и полезным. Конечно, Фелдберг, Яньпетер и им подобные могли и расправиться с Карлисом Мачинем. Но он давно привык к опасности и шел на риск, если было нужно.

Однако начальство категорически запретило ему встречаться с Яньпетером, так как было известно, что тот уже давно охотится именно за Мачинем. Вместо Карлиса Мачиня было решено послать Дмитрия Крупу. Связные и посредники договорились о встрече Крупы и Яньпетера двадцать четвертого апреля, около шестнадцати часов, в лесу Лауценской волости. Мачинь проводил Крупу до леса, пожал ему руку и остался поджидать его на одном уединенном хуторе.

Когда Дмитрий Крупа в штатской одежде и с верным пистолетом «ТТ» за поясом шел по заросшей лесной просеке, он чувствовал себя неуютно, хотя был не робкого десятка. Крупа заметил, что слева и справа от просеки похрустывают ветки, шуршат прошлогодние листья. Он понял, что его сопровождают со стороны леса и что это могут быть только бандиты. Но у Крупы хватило воли подавить неприятное ощущение и совершенно спокойно шагать к условленному месту встречи. Когда он остановился, чтобы по звуку определить число преследователей, шорохи прекратились. На условленном месте никого не было. Он пожал плечами и прошел несколько шагов в чащу леса. Но тут из кустов появился сухонький невысокий человечек в немецкой летной куртке с меховым воротником, в кожаном шлеме пилота, вооруженный немецким автоматом «шмайссер», пистолетом «маузер» и финкой, которая торчала за голенищем кожаного сапога. Подошедший представился. Это был Яньпетер.

Они поздоровались и обменялись несколькими фразами, из которых вьшснилось, что Яньпетер явился на переговоры в сопровождении девяти бандитов, которые сидят в засаде и наблюдают за Крупой.

— Почему не вьшолнили наше требование о встрече только вдвоем? — спросил Крупа.

— Я не думал, что вы один придете в лес, — довольно свободно и смело отвечал Яньпетер, только настороженный взгляд его шарил по сторонам. Ему не хотелось верить, что Дмитрий Крупа отважился один войти в полный бандитов лес.

— Слово надо держать, — сказал Крупа, — я так привык.

И он начал говорить Яньпетеру о том, что население возмущено произволом его людей, что никак нельзя понять, зачем они шатаются по лесам, убивая невинных людей и грабя их имущество.

Крупа старался убедить Яньпетера, что советская власть готова очень многим простить их ошибки, если они сложат оружие и прекратят бандитскую деятельность.

На все вопросы Яньпетера Крупа давал подробные и исчерпывающие ответы. Он уже знал, что Артур Бруно Яньпетер — один из злейших врагов советской власти. Ему в Талсах принадлежали механическая мастерская и грузовик, конфискованные советской властью в 1940 году. С начала войны Яньпетер вместе с Фелдбергом организовал так называемую группу самоохраны, которая принимала участие в захвате власти, в обысках помещений советских учреждений, в розыске оружия и транспортных средств для нужд группы. Яньпетер активно участвовал в арестах советских людей, вылавливании отставших от своих частей красноармейцев и советских моряков, которые высадились на Курземском побережье после падения острова Сааремаа. Все время немецкой оккупации Яньпетер служил начальником талсинского уездного полицейского участка, он имел звание лейтенанта.

Но Дмитрий Крупа не напоминал Яньпетеру о его преступной деятельности в полиции и банде. Гораздо важнее было, чтобы группа Яньпетера и вся банда Фелдберга прекратили террор, не мешали больше людям жить и работать. Все истосковались по мирной жизни, в том числе и многие из тех, кто еще не принял душой советскую власть. Да и сам Артур Бруно Яньпетер отлично понимал, что не век же вековать в лесу. Он просто сомневался, возможна ли для него еще дорога назад. Железная логика Дмитрия Крупы и простые, убедительные слова заронили в него некоторую надежду. Во всяком случае, Яньпетер обязался в подробностях передать Фелдбергу состоявшийся разговор и постараться убедить его самого в необходимости дальнейших переговоров о возможностях легализации. Договорились о встрече девятого мая в Дундагской волости возле хутора «Стырныни».

Беседа Дмитрия Крупы и Артура Бруно Яньпетера затянулась, и чекист не возвратился в назначенный час. У Карлиса Мачиня сжалось сердце. Но Крупа вернулся цел и невредим и пересказал Мачиню содержание беседы с опасным бандитом. А жизнь его действительно висела на волоске: одно движение Яньпетера — и бандитские пули прошили бы Крупу из засады.

Первого мая 1947 года стало известно, что прошлой ночью на шоссе Талсы—Тукумс испорчена телефонная линия. На место происшествия прибыла оперативная группа под командованием Карлиса Мачиня. На девятом километре от Талсов она обнаружила пять спиленных телефонных столбов и порванные провода. Следующей ночью на участке Талсы—Лауцене снова было спилено четыре телефонных столба. Солдаты прочесали ближние леса и хутора, но нигде ничего подозрительного не обнаружили. Возникли серьезные подозрения, что это очередная диверсия банды Фелдберга, возможно, и не без участия группы Яньпетера.

Девятого мая в условленное место и время Яньпетер не явился на переговоры; он пришел на вторую, контрольную встречу двадцать четвертого мая возле так называемой Разбойничьей (Лаупитаю) горы недалеко от Талсов.

— Девятого мая я не приходил, — объяснял Яньпетер, — так как возникли подозрения, что на условленном месте скрыта засада.

— Разве вы в прошлый раз не убедились, что я держу слово? — упрекнул его Дмитрий Крупа.

Яньпетер принес благоприятные вести о том, что в банде Фелдберга происходит раскол. Многим его людям убийства и грабежи осточертели, они хотели бы выйти из леса, но боятся мести тех, кто намерен продолжать бороться. Яньпетер сказал, что в банде Фелдберга немало судимых в прошлом уголовных преступников, которые только рады сложившейся ситуации, так как для них грабежи — основная профессия; попадемся — будем сидеть, а пока не попались — погуляем в свое удовольствие. Порой эти элементы совершают ту или иную акцию на свой страх и риск, но наказывать их за это опасно — могут пришить не задумываясь и уйти своей дорогой. Конечно, есть и такие, — этих особенно много, — кто не верит россказням о войне между СССР и западными странами, так как все предсказанные, обещанные да нагаданные сроки давно прошли. Но легализоваться они не желают, так как боятся ответственности за совершенные во время и после войны преступления.

Яньпетер поинтересовался условиями легализации.

Дмитрий Крупа ответил, что прежде всего надо сдать оружие, указать склады оружия, отказаться от борьбы против советской власти. Все, кто эти условия не примет, будут призваны к ответственности.

Тогда Яньпетер заявил, что он и Фелдберг еще не могут легализоваться, так как не хотят, чтобы их прикончили люди из своей же банды.

После этого разговора они разошлись каждый в свою сторону.

Мачиню стало известно, что двадцать девятого мая Фелдберг со своими головорезами собирается грабить усадьбу «Лапсукалны» в Арлавской волости. Чтобы предотвратить преступление и задержать бандитов, у дома была устроена засада, но бандиты в ожидаемое время не явились, что-то их задержало. Или же проведали о засаде? Ранним утром тридцатого мая Дмитрий Крупа, майор Александр Вагинов, капитаны Фома Мигунов и Сергей Богданов, старший лейтенант Янис Берзинь ехали на «виллисе» в Талсы, где их ждала масса других неотложных дел.

На девятом километре большака Талсы—Валдемарпилс семеро бандитов, поднявшись из рва, пытались остановить автомашину, но шофер Алфред Вилцинь прибавил газу и промчался на большой скорости мимо. Бандиты открыли огонь. Стреляли с обочин и из леса. Первые очереди ударили по радиатору и лобовому стеклу. «Виллис» не остановился. Хотя офицеры отстреливались на ходу, их огонь не был метким — враг не был виден. Бандиты ранили Крупу, Богданова и Берзиня. «Виллис» чудом ушел из полосы огня и добрался до Талсов. Ранение Дмитрия Крупы оказалось очень тяжелым, и опытный разведчик, работник органов безопасности первого июня скончался в Талсинской больнице.

Дмитрий Крупа родился в 1915 году в бедной крестьянской семье, где было четверо детей. В раннем детстве он пас хозяйскую скотину под Сигулдой и Ропажами. Перебивался в Риге случайными заработками, какое-то время работал на кузнецовской фабрике фарфора. Когда в Латвии была восстановлена советская власть, Дмитрий Крупа начал службу в пограничных войсках, где командовал ротой. Он активно включился в общественную работу — организовывал красные уголки, во время предвыборной кампании агитировал за блок коммунистов и беспартийных, разъяснял жителям начинания новой власти. В начале войны участвовал в ликвидации немецких воздушных десантников. Отступал вместе с Красной Армией. В марте 1942 года из Москвы отправился во вражеский тыл. Он был руководителем разведгруппы «Узвара» («Победа»). У озера Бишу группа успешно отбила нападение гитлеровцев и избежала окружения. После освобождения территории Латвии Дмитрий Крупа боролся с бандитизмом.

На место происшествия немедленно выехал с группой бойцов его самый близкий товарищ Карлис Мачинь. Он напал на след бандитов и настиг их в лесу, неподалеку от усадьбы «Диедзини» Лайдзской волости. Бандиты спокойно отдыхали. Их часовой, заметив с высокой ели приближаютихся бойцов, выстрелом предупредил своих. Боец Меленков очередью из автомата снял часового. Но бандиты уже вскочили на ноги и сильным огнем встретили бойцов, заходивших полукольцом, чтобы окружить банду. Укрываясь за густым кустарником, за взгорками, бандиты бежали врассыпную, отстреливаясь на ходу. На поле боя они оставили трех убитых и тяжело раненного Болеслава Петрушевича.

Раненый сообщил, что двадцать пять бандитов шли на вылазку в Лауценскую волость. По дороге сделали привал. Сторожевой заметил автомашину, ехавшую по направлению к Талсам. Они обстреляли автомашину, но без особого успеха, так как она проехала дальше. Опасаясь преследования, они решили вернуться в лагерь, где оставался Фелдберг с двенадцатью бандитами. Петрушевич умер, не успев назвать местонахождение лагеря. Мачинь без промедления выслал в различных направлениях несколько групп, чтобы выйти на след банды. Одна из таких групп наткнулась на сторожевой пост, который открыл интенсивный огонь, тяжело ранив бойца Александра Батинева. Но сами бандиты не были настроены принять бой. Они моментально бежали, бросив пулемет, несколько автоматов, боеприпасы, а главное, рацию. В лагере были видны следы крови, следовательно, в банде были раненые.

Преследовать бандитов Мачинь не мог, так как нельзя было установить, в какую сторону они подались. Высланные вдогонку патрули вернулись, ничего не обнаружив. Лишь йа третий день стало известно, что в ночь на четвертое июня двенадцать бандитов ограбили хутор «Яункалны» Дундагской волости. Можно было предположить, что банда Фелдберга перебралась из Арлавской волости в Дундагу.

Мачинь расставил по окрестным лесам несколько засад и секретов, а также подвижных патрулей.

Младший сержант Быстров удобно устроился под раскидистым кустом. Проторчав так часа два, он заметил подводу, которая ехала со стороны Сумбарниеков без дороги, прямо по полю. Добравшись до опушки, возница сошел с телеги и с тяжелой ношей вошел в лес. Через некоторое время он возвратился налегке. Бойцы задержали подводчика, который назвался Фрейбергом. Обшарив кусты, бойцы обнаружили немецкий станковый пулемет.

— Откуда у вас оружие? — спросил Мачинь. — Кому вы его везли?

Фрейберг сознался, что оружие хранится у него в сарае еще с войны, а этот пулемет он вез Фелдбергу, который придет за ним шестого июня, когда стемнеет.

Мачинь оставил пулемет на прежнем месте, но поблизости расположил три засады.

В тот вечер долго никто не шел за столь ценным имуществом. Лишь около полуночи сержант Ромашов заметил несколько человек, которые цепью, с интервалами приближались к месту, где был спрятан пулемет. Однако густой кустарник мешал следить за ними. Бойцы замерли в боевой готовности, но к пулемету никто не подходил. В кустах царила полная тишина. Немного погодя кто-то из «гостей» наткнулся прямо на засаду.

— Стой! Руки вверх! — прозвучала команда.

Неизвестный успел нажать на спусковой крючок автомата, но пули никого не задели.

Бойцы открыли огонь. Неизвестный упал, остальные скрылись в густом кустарнике.

Убитый, как выяснилось, был сам главарь банды Алберт Фелдберг. Его опознали и местные жители, и бывшие бандиты.

Мачиню передали, что остатки банды Фелдберга скрываются в Лайдзской волости. Бойцы взяли бандитов в кольцо, но тем с помощью сильного пулеметного и автоматного огня удалось вырваться. На поле боя осталось четверо убитых.

Остатки банды больше не предпринимали активных действий. Оставшиеся в живых бандиты пытались приспособиться к полулегальному образу жизни.

Двенадцатого октября 1947 года в «Калнынях» Либагской волости Фрицис Пуровский праздновал день рождения. Среди других гостей здесь были командир взвода истребителей Граудум, истребители Риекстинь и Экис и курсант офицерской школы Министерства внутренних дел Янис Дзинтар. Вместе с одной технической сотрудницей народного суда явились двое чужих мужчин, которых хозяин гостеприимно пригласил к столу, считая сослуживцами этой женщины. Один из чужих сел рядом с Янисом Дзинтаром. Одна рюмка, другая, и понемногу завязался разговор, из которого Янис Дзинтар почувствовал, что незнакомцы — люди подозрительные, а может быть, даже бандиты. Он притворился захмелевшим, словно в дружеском порыве прильнул к соседу и нащупал в его кармане пистолет. Дзинтар и Граудум решаили обоих незнакомцев разоружить и задержать.

Дзинтар резким движением вырвал из кармана брюк соседа пистолет и крикнул;

— Руки вверх!

Когда чужой замахнулся для удара, Гунар Экис завернул ему руку за спину.

Тем временем Граудум и у второго непрошеного гостя отобрал пистолет и документы. Первый оказался Жанисом Абайсом, второй — Арвидом Приеде. Оба пытались бежать. Дзинтар рукояткой пистолета сбил Абайса наземь и связал ему руки. Приеде столкнулся с истребителем Янисом Риекстьшем. Приеде казался более сильным, а может, сил ему придавало отчаяние. Подоспевший Дзинтар уложил его на пол. Велев Риекстыню присмотреть за лежавшим, Дзинтар направился за веревкой, чтобы связать бандиту руки. Но уже через пару минут Риекстынь вскрикнул:

— Бандит убежал!

Из-за ротозейства Риекстыня Приеде удалоск бежать. Абайс рассказал, что оба они из бывшей банды Фелдберга, но уже давно скитаются вдвоем, не зная, где обосноваться.

Сходным образом были постепенно задержаны остальные фелдберговцы, которые не легализовались добровольно.

Но в Талсинском уезде ещё активно действовала банда Даугавиетиса. Лишь в одном 1946 году жертвами его банды стали; шестого июля комвзвода истребителей Либагской волости Эвалд Калнынь, двадцать первого августа — комсорг Стендской волости Виктор Купцан, двадцать первого сентября — милиционер Алдонис Комка, одиннадцатого октября — истребитель из Лауценской волости Донат Меднис. Было ограблено много магазинов и хуторов.

С бандой Даугавиетиса в то время боролись другие работники органов безопасности; Мачинь включился в ее преследование в мае 1949 года. Нескольких бандитов он арестовал, часть погибла во время перестрелок, а часть добровольно вышла из леса.

Сохранился акт, подписанный К. Мачинем и работниками органов безопасности.

«18 июля 1949 года поступили сведения, что 18 июля после попытки ограбить магазин, который находится возле железнодорожного вокзала в Сабиле, группа бандитов завернет на хутор Н.

На основании этих сведений под руководством Мачиня устроена засада из двенадцати бойцов.

19 июля в 2 часа 45 минут из пяти бандитов, направлявшихся на этот хутор, двое были убиты».

Первого августа 1949 года банда Даугавиетиса подошла к овечьему стаду колхоза им. Мичурина Либагской волости. Стадо пасли двое несовершеннолетних пареньков. Бандиты пристрелили двух овец и унесли в лес. К сожалению, пастухи в испуге бросили свое стадо и не могли сказать, в каком направлении скрылись бандиты. Служебная собака также не взяла след.

Но Мачинь получил сведения, что одиннадцатого августа банда Даугавиетиса явится в «Пургали» Церской волости. Мачинь приказал засаде пропустить бандитов в дом, а затем окружить его и взять всех в плен.

К сожалению, Мачинь не знал всех подходов к хутору, а проводник своевременно не явился, поэтому он разместил засаду метрах в трехстах от дома, в кустах, и приказал приблизиться к дому ночью. Светила полная луна, даже в лесу было светло. Бандиты не пришли. Не то ошибся информатор, не то бандиты заметили засаду. Рано утром Мачинь расставил солдат в трех местах на опушке.

В пятнадцать часов девятнадцатого августа 1949 года Мачинь направился проверять посты. Постовой Бурка доложил, что в «Пургали» вошел какой-то мужчина в гражданском. Мачинь приказал усилить наблюдение за домом, а сам направился к следующему посту. Вскоре Бурка заметил мужчину в черном пиджаке, который нырнул в кусты.

Через пару мгновений Бурка услышал окрик; «Стой!», грянул выстрел, секунду спустя еще два выстрела. И все стихло.

Постовой бросился на звуки стрельбы. Он еще заметил незнакомца в черном пиджаке, но не успел открыть огонь, как тот скрылся в чаще.

Здесь же он увидел Карлиса Мачиня. Бесстрашный борец, прошедший без единой царапины всю войну, неоднократно вылетавший во вражеский тыл, лежал на земле бездыханный. Как установил Бурка, Мачинь даже не успел выстрелить, так как пистолет находился в застегнутом заднем кармане брюк, а автомат он почему-то оставил в расположении группы, как видно, не рассчитывая в «Пургалях» встретить бандитов.

Медицинская экспертиза констатировала, что Мачинь был сражен тремя пулями: две попали в голову, а третья — в грудь.

Но и банде Даугавиетиса недолго оставалось гулять на воле.

Двадцать шестого сентября 1949 года банда была, наконец, окружена. В перестрелке погиб сам Даугавиетис и шестеро бандитов. Остальные сдались в плен. У бандита Фрициса Гринштейна нашли часы Мачиня. Он пояснил, что выменял их у Даугавиетиса на башмаки. Бандиты готовились напасть на одного возницу, который вез с молокопункта сметану. Даугавиетис в это время отделился от группы и в лесу случайно наткнулся на какого-то мужчину, застрелил его и снял с руки часы. После он предложил их Гринштейну, так как часы у него были свои, а башмаки вконец развалились. У Гринштейна же была лишняя пара в рюкзаке.

Банда Даугавиетиса была последней крупной вооруженной бандитской группой. После ее разгрома в курземских лесах оставались лишь редкие одиночки и небольшие группки.

Курземе была единственным уголком советской земли, которая дольше всех — с конца июня 1941 по восьмое, девятое, а местами даже по десятое мая 1945 года — находилась под игом гитлеровских оккупантов. На последнем этапе войны здесь действовали многочисленные особые и специальные части абвера, полиции безопасности и СД, которые готовили агентов к бандитской деятельности на освобожденной территории. Эти отъявленные негодяи постепенно втягивали в свою среду и тех советских граждан, которые попали под влияние фашистской пропаганды и слабо ориентировались в политических вопросах.

Кроме того, в Курземе скопилось немало наиболее активных гитлеровских пособников и предателей родины, сотрудников всевозможных антисоветских учреждений и организаций, которые, боясь ответственности за совершенные ими преступления, перешли на нелегальное положение и начали вооруженную борьбу против советской власти. К ним присоединились и солдаты латышского легиона СС и полицейского батальона, уклонявшиеся от капитуляции.

Когда были разбиты основные банды, организованные эсэсовцами, одурманенные ими люди вьшгли из лесов и включились в нормальную мирную жизнь, мирный труд.

В многострадальной Курземе больше никому уже не приходилось страшиться темных лесов и темных ночей.

 

СОДЕРЖАНИЕ

Перевела с латышского Виола Ругайс

Оформление Силвии Гожевиц


Редактор В. Семенова

Художественный редактор М. Драгуне

Технический редактор Г. Слепкова

Корректор Л. Алферова